Неточные совпадения
Душа русского народа
была формирована православной церковью, она получила чисто религиозную формацию.
Религиозная формация русской
души выработала некоторые устойчивые свойства: догматизм, аскетизм, способность нести страдания и жертвы во имя своей веры, какова бы она ни
была, устремленность к трансцендентному, которое относится то к вечности, к иному миру, то к будущему, к этому миру.
Иоанн Грозный, который
был замечательным теоретиком самодержавной монархии, учил, что царь должен не только управлять государством, но и спасать
души.
Реформа Петра
была неизбежна, но он совершил ее путем страшного насилия над народной
душой и народными верованиями.
Это
есть недостаток, приводящий к смещениям и подменам, но это также достоинство и указует на религиозную целостность русской
души.
Слова Радищева «
душа моя страданиями человеческими уязвлена
была» конструировали тип русской интеллигенции.
Начало XIX века
было эпохой разрыхления русской
души.
Русская
душа готовилась к XIX веку, но не
было целостности и единства в русской жизни.
Это
была структура
души, из которой выходят святые.
Чернышевский
был очень кроткий человек, у него
была христианская
душа и в его характере
были черты святости.
Не заметили обратного смысла этого аргумента: если бы обнаружили
душу при анатомировании трупа, то это
было бы доказательством в пользу материализма.
Человек, одаренный бессмертной
душой и свободой,
есть существо антиобщественное.
И это
было связано со складом
души, выработанным православием,
души, в которой остался очень сильный аскетический элемент и искание спасения, ожидание иной, высшей жизни.
И в советской, коммунистической России
есть Хлестаковы, Ноздревы, Чичиковы, и в ней торгуют мертвыми
душами и лжеимянный ревизор наводит на всех страх.
А другой символический поэт, Андрей Белый, восклицает в одном стихотворении: «Рассейся в пространстве, рассейся Россия, Россия моя». Поэты того предреволюционного времени
были мистиками, апокалиптиками, они верили в Софию, в новые откровения, но в Христа не верили.
Души их
были не бронированы, беззащитны, но, может
быть, именно поэтому они
были открыты к веяниям будущего, восприимчивы к внутренней революции, которой другие не замечали.
Влияние Запада на Россию
было совершенно парадоксально, оно не привило русской
душе западные нормы.
Он сам хочет
быть религией, идущей на смену христианству, он претендует ответить на религиозные запросы человеческой
души, дать смысл жизни.
Если допустить, что антирелигиозная пропаганда окончательно истребит следы христианства в
душах русских людей, если она уничтожит всякое религиозное чувство, то осуществление коммунизма сделается невозможным, ибо никто не пожелает нести жертвы, никто не
будет уже понимать жизни как служение сверхличной цели, и окончательно победит тип шкурника, думающего только о своих интересах.
Страдания и стеснения
были признаны полезными для спасения
души, и это
было применимо главным образом к классам угнетенным, обреченным на страдания и стеснения, но почему-то не применено к угнетателям и насильникам.
От хладного разврата света // Еще увянуть не успев, // Его
душа была согрета // Приветом друга, лаской дев; // Он сердцем милый был невежда, // Его лелеяла надежда, // И мира новый блеск и шум // Еще пленяли юный ум. // Он забавлял мечтою сладкой // Сомненья сердца своего; // Цель жизни нашей для него // Была заманчивой загадкой, // Над ней он голову ломал // И чудеса подозревал.
…что и для вас самих будет очень выгодно перевесть, например, на мое имя всех умерших душ, какие по сказкам последней ревизии числятся в имениях ваших, так, чтобы я за них платил подати. А чтобы не подать какого соблазна, то передачу эту вы совершите посредством купчей крепости, как бы эти
души были живые.
— Вот вы, наверно, думаете, как и все, что я с ним слишком строга была, — продолжала она, обращаясь к Раскольникову. — А ведь это не так! Он меня уважал, он меня очень, очень уважал! Доброй
души был человек! И так его жалко становилось иной раз! Сидит, бывало, смотрит на меня из угла, так жалко станет его, хотелось бы приласкать, а потом и думаешь про себя: «приласкаешь, а он опять напьется», только строгостию сколько-нибудь и удержать можно было.
Но старый Тарас готовил другую им деятельность. Ему не по
душе была такая праздная жизнь — настоящего дела хотел он. Он все придумывал, как бы поднять Сечь на отважное предприятие, где бы можно было разгуляться как следует рыцарю. Наконец в один день пришел к кошевому и сказал ему прямо:
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё те же ль вы? другие ль девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры //
Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно
буду я зевать // И о
былом воспоминать?
То
был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей
душой //
Был недоволен сам собой.
Свой слог на важный лад настроя, // Бывало, пламенный творец // Являл нам своего героя // Как совершенства образец. // Он одарял предмет любимый, // Всегда неправедно гонимый, //
Душой чувствительной, умом // И привлекательным лицом. // Питая жар чистейшей страсти, // Всегда восторженный герой // Готов
был жертвовать собой, // И при конце последней части // Всегда наказан
был порок, // Добру достойный
был венок.
С
душою, полной сожалений, // И опершися на гранит, // Стоял задумчиво Евгений, // Как описал себя пиит. // Всё
было тихо; лишь ночные // Перекликались часовые; // Да дрожек отдаленный стук // С Мильонной раздавался вдруг; // Лишь лодка, веслами махая, // Плыла по дремлющей реке: // И нас пленяли вдалеке // Рожок и песня удалая… // Но слаще, средь ночных забав, //
Напев Торкватовых октав!
Быть может, это всё пустое, // Обман неопытной
души!