Сковывание духа социальной обыденностью мы видим в организации государства, церкви как социального института, догмы как системы рациональных понятий, академий, сословий и классов, семейного строя, нравов, законов и норм.
Несмотря на все усложнения, внесенные христианством, официальные рациональные системы христианской теологии так же монистичны, как система Плотина, в них также все идет исключительно сверху вниз.
Свобода означает тут предел для всякого рационального мышления, она иррациональна, бездонна, безосновна, никак не может быть объяснена, не может быть объективирована.
Можно даже сказать, что при более рациональном устроении социальной жизни усилится трагическое в жизни, трагический конфликт личности и общества, личности и космоса, личности и смерти, времени и вечности, все проблематическое еще усилится.
Пантеизм, в котором постоянно обвиняли мистиков, и есть перевод опытного, парадоксального, невыразимого в понятии языка мистики на рациональный язык понятий теологии и метафизики.
Пантеизм, как рациональная система, есть или акосмизм, отрицание реальности мира и человека, признание их призрачными, или атеизм, отрицание реальности Бога и натуралистическое признание мира божественным и самодостаточным.
Если в отношении к бытию возможно образовывать рациональные понятия и можно даже сказать, что категория бытия есть продукт мысли и заключает в себе рационализацию, то это невозможно в отношении к последней Тайне, которая раскрывается не в объективации, а в существовании.
Рациональное мышление теологии и метафизики всегда будет иметь тенденцию истолковывать эти места из мистиков как монизм, пантеизм, тождество Бога и человека.
Мистика относится к духу, к плану духовности, рациональная же теология и метафизика относятся к объективированному бытию, в котором существование рационализировано и социализировано.
Наибольшую трудность для рационального метафизического и теологического истолковывания представляет мистический гнозис Якова Бёме, величайшего из мистиков гностического типа всех времен.
Но этот загадочный странник всегда хотел обосновать и укрепить жизнь людей и обществ на незыблемых объективных началах и всегда выражал это обоснование в рациональных схемах.
Для рационалистической философии, для которой высшим критерием является непрерывность мышления и рациональное преодоление антиномий, тварность есть вообще ложная, ибо противоречивая, идея, которой не место в критической метафизике.
Лишь у немногих людей с дуалистичным мышлением рациональное мышление и идеологическое мышление существуют параллельно относительно независимо друг от друга.
Мозг всё ещё отказывался верить в учинённую ему подлянку и норовил придумать более рациональное объяснение происходящему, чем перенос меня с багажом в другой мир.
Если его мысли содержат рациональное зерно, а не просто представляют собой дешёвую саморекламу, он может рассчитывать на то, что со временем станет генератором новых идей.
Лишь у немногих людей с дуалистичным мышлением рациональное мышление и идеологическое мышление существуют параллельно относительно независимо друг от друга.
Мозг всё ещё отказывался верить в учинённую ему подлянку и норовил придумать более рациональное объяснение происходящему, чем перенос меня с багажом в другой мир.
Если его мысли содержат рациональное зерно, а не просто представляют собой дешёвую саморекламу, он может рассчитывать на то, что со временем станет генератором новых идей.