Неточные совпадения
К 1917 году рукописи были готовы. Еще
в черновом виде они
ходили по рукам моих друзей и знакомых,
в числе которых было немало педагогов.
Перейдя через невысокий хребет, мы попали
в соседнюю долину, поросшую густым лесом. Широкое и сухое ложе горного ручья пересекало ее поперек. Тут мы разошлись. Я пошел по галечниковой отмели налево, а Олентьев — направо. Не
прошло и 2 минут, как вдруг
в его стороне грянул выстрел. Я обернулся и
в это мгновение увидел, как что-то гибкое и пестрое мелькнуло
в воздухе. Я бросился к Олентьеву. Он поспешно заряжал винтовку, но, как на грех, один патрон застрял
в магазинной коробке, и затвор не закрывался.
Вдруг лошади подняли головы и насторожили уши, потом они успокоились и опять стали дремать. Сначала мы не обратили на это особого внимания и продолжали разговаривать.
Прошло несколько минут. Я что-то спросил Олентьева и, не получив ответа, повернулся
в его сторону. Он стоял на ногах
в выжидательной позе и, заслонив рукой свет костра, смотрел куда-то
в сторону.
Осмотрев его кругом, наш новый знакомый опять подтвердил, что несколько дней тому назад по тропе
прошел китаец и что он ночевал
в этом балагане.
Область распространения диких свиней
в Уссурийском крае тесно связана с распространением кедра, ореха, лещины и дуба. Северная граница этой области
проходит от низов Хунгари, через среднее течение Анюя, верхнее — Хора и истоки Бикина, а оттуда идет через Сихотэ-Алинь на север к мысу Успения. Одиночные кабаны попадаются и на реках Копи, Хади и Тумнину. Животное это чрезвычайно подвижное и сильное. Оно прекрасно видит, отлично слышит и имеет хорошее обоняние. Будучи ранен, кабан становится весьма опасен.
Под каном
проходят печные трубы, согревающие полы
в комнатах и распространяющие тепло по всему дому.
Видно было, что он
в жизни
прошел такую школу, которая приучила его быть энергичным, деятельным и не тратить времени понапрасну.
На всем этом пространстве Лефу принимает
в себя с левой стороны два притока: Сандуган [Сань-дао-ган — увал, по которому
проходит третья дорога, или третий увал на пути.] и Хунухезу [Ху-ни-хэ-цзы — грязная речка.]. Последняя протекает по такой же низменной и болотистой долине, как и сама Лефу.
То лодка наша натыкалась на мели, то
проходила по глубоким местам, так что без малого весь шест погружался
в воду.
Когда лодка
проходила мимо, Марченко выстрелил
в нее, но не попал, хотя пуля
прошла так близко, что задела рядом с ней камышины.
Граница между обоими государствами
проходит здесь по прямой линии от устья реки Тур (по-китайски Байминхе [Бай-мин-хэ — речка ста имен, то есть река, на которой живут многие.]) к реке Сунгаче (по-китайски Суначан [Сунчжа-Ачан — вероятно, название маньчжурское, означающее пять связей — пять сходящихся лучей, пять отрогов и т.д.]), берущей начало из озера Ханка
в точке, имеющей следующие географические координаты: 45° 27' с. ш. к 150° 10'
в. д. от Ферро на высоте 86 м над уровнем моря.
Ханка, как и все озера, через которые
проходит река, находится
в периоде обмеления.
В глазах у меня стали
ходить круги, зубы стучали, как
в лихорадке.
Я повиновался и уперся руками
в землю. Дерсу накрыл меня своей палаткой, а затем сверху стал заваливать травой. Сразу стало теплее. Закапала вода. Дерсу долго
ходил вокруг, подгребал снег и утаптывал его ногами.
Пройдя 2 км два нашей протокой, мы свернули
в соседнюю — узкую и извилистую.
За день мы успевали
пройти от 15 до 25 км, смотря по местности, погоде и той работе, которая производилась
в пути.
Из опыта выяснилось, что во время сильных дождей быть
в дороге невыгодно, потому что
пройти удается немного, люди и лошади скоро устают, седла портятся, планшет мокнет и т.д.
От гольдских фанз шли 2 пути. Один был кружной, по левому берегу Улахе, и вел на Ното, другой шел
в юго-восточном направлении, мимо гор Хуанихеза и Игыдинза. Мы выбрали последний. Решено было все грузы отправить на лодках с гольдами вверх по Улахе, а самим переправиться через реку и по долине Хуанихезы выйти к поселку Загорному, а оттуда с легкими вьюками
пройти напрямик
в деревню Кокшаровку.
Обыкновенно такие ливни непродолжительны, но
в Уссурийском крае бывает иначе. Часто именно затяжные дожди начинаются грозой. Та к было и теперь. Гроза
прошла, но солнце не появлялось. Кругом, вплоть до самого горизонта, небо покрылось слоистыми тучами, сыпавшими на землю мелкий и частый дождь. Торопиться теперь к фанзам не имело смысла. Это поняли и люди и лошади.
Прошло 20 минут. Наконец Паначев вернулся. Достаточно было взглянуть на него, чтобы догадаться,
в чем дело. Лицо его было потное, усталое, взгляд растерянный, волосы растрепанные.
Пошли дальше. Теперь Паначев шел уже не так уверенно, как раньше: то он принимал влево, то бросался
в другую сторону, то заворачивал круто назад, так что солнце, бывшее дотоле у нас перед лицом, оказывалось назади. Видно было, что он шел наугад. Я пробовал его останавливать и расспрашивать, но от этих расспросов он еще более терялся. Собран был маленький совет, на котором Паначев говорил, что он
пройдет и без дороги, и как подымется на перевал и осмотрится, возьмет верное направление.
Часов
в 8 вечера на западе начала сверкать молния, и послышался отдаленный гром. Небо при этом освещении казалось иллюминованным. Ясно и отчетливо было видно каждое отдельное облачко. Иногда молнии вспыхивали
в одном месте, и мгновенно получались электрические разряды где-нибудь
в другой стороне. Потом все опять погружалось
в глубокий мрак. Стрелки начали было ставить палатки и прикрывать брезентами седла, но тревога оказалась напрасной. Гроза
прошла стороной. Вечером зарницы долго еще играли на горизонте.
Деревня Нотохоуза — одно из самых старых китайских поселений
в Уссурийском крае. Во времена Венюкова (1857 год) сюда со всех сторон стекались золотопромышленники, искатели женьшеня, охотники и звероловы. Старинный путь, которым уссурийские манзы сообщались с постом Ольги, лежал именно здесь. Вьючные караваны их шли мимо Ното по реке Фудзину через Сихотэ-Алинь к морю. Этой дорогой предстояло теперь
пройти и нам.
В другой половине помещалась мельница, состоявшая из 2 жерновов, из которых нижний был неподвижный. Мельница приводится
в движение силой лошади. С завязанными глазами она
ходит вокруг и вращает верхний камень. Мука отделяется от отрубей при помощи сита. Оно помещается
в особом шкафу и приводится
в движение ногами человека. Он же следит за лошадью и подсыпает зерно к жерновам.
В это время можно много сделать и много
пройти.
Я весь ушел
в созерцание природы и совершенно забыл, что нахожусь один, вдали от бивака. Вдруг
в стороне от себя я услышал шорох. Среди глубокой тишины он показался мне очень сильным. Я думал, что идет какое-нибудь крупное животное, и приготовился к обороне, но это оказался барсук. Он двигался мелкой рысцой, иногда останавливался и что-то искал
в траве; он
прошел так близко от меня, что я мог достать его концом ружья. Барсук направился к ручью, полакал воду и заковылял дальше. Опять стало тихо.
Манзы сначала испугались, но потом, узнав,
в чем дело, успокоились. Они накормили нас чумизной кашей и дали чаю. Из расспросов выяснилось, что мы находимся у подножия Сихотэ-Алиня, что далее к морю дороги нет вовсе и что тропа, по которой
прошел наш отряд, идет на реку Чжюдямогоу [Чжу-цзя-ма-гоу — долина семьи Чжу, где растет конопля.], входящую
в бассейн верхней Улахе.
Этой дорогой
в 60-х годах XIX столетия
прошли Будищев и Максимович.
Прошло 2–3 минуты, и вдруг
в кустах вспыхнул один огонек, за ним другой, десятый, и еще через полминуты
в воздухе опять закружились тысячами светящиеся эльфы.
Вчера мы до того были утомлены, что далее не осмотрелись как следует, было не до наблюдений. Только сегодня, после сытного завтрака, я решил сделать прогулку по окрестностям.
В средней части долина реки Аввакумовки шириной около 0,5 км. С правой стороны ее тянутся двойные террасы, с левой — скалистые сопки, состоящие из трахитов, конгломератов и брекчий. Около террас можно видеть длинное болото. Это место, где раньше
проходила река. Во время какого-то большого наводнения она проложила себе новое русло.
О Кашлеве мы кое-что узнали от других крестьян. Прозвище Тигриная Смерть он получил оттого, что
в своей жизни больше всех перебил тигров. Никто лучше его не мог выследить зверя. По тайге Кашлев бродил всегда один, ночевал под открытым небом и часто без огня. Никто не знал, куда он уходил и когда возвращался обратно. Это настоящий лесной скиталец. На реке Сандагоу он нашел утес, около которого всегда
проходят тигры. Тут он их и караулил.
Горы
в окрестностях залива невысоки, но выражены весьма резко и большею частью состоят из серого гранита, кварцевого порфира, песчаника, роговика, аркоза и зеленой яшмы,
в которой
в разных направлениях
проходят тонкие кварцевые прожилки.
В окрестностях найдено много железных, медных и серебро-свинцовых руд.
Река Сыдагоу длиною 60 км.
В верхней половине она течет параллельно Вай-Фудзину, затем поворачивает к востоку и впадает
в него против села Пермского. Мы вышли как раз к тому месту, где Сыдагоу делает поворот. Река эта очень каменистая и порожистая. Пермцы пробовали было по ней сплавлять лес, но он так сильно обивался о камни, что пришлось бросить это дело. Нижняя часть долины, где
проходит почтовый тракт, открытая и удобная для земледелия, средняя — лесистая, а верхняя — голая и каменистая.
В одном месте река делала изгиб, русло ее
проходило у противоположного берега, а с нашей стороны вытянулась длинная коса. На ней мы и расположились биваком; палатку поставили у края берегового обрыва лицом к реке и спиною к лесу, а впереди развели большой огонь.
В верхней части река Сандагоу слагается из 2 рек — Малой Сандагоу, имеющей истоки у Тазовской горы, и Большой Сандагоу, берущей начало там же, где и Эрлдагоу (приток Вай-Фудзина). Мы вышли на вторую речку почти
в самых ее истоках.
Пройдя по ней 2–3 км, мы остановились на ночлег около ямы с водою на краю размытой террасы. Ночью снова была тревога. Опять какое-то животное приближалось к биваку. Собаки страшно беспокоились. Загурский 2 раза стрелял
в воздух и отогнал зверя.
За ночь погода испортилась. Утро грозило дождем. Мы спешно собрали свои манатки и к полудню дошли до утеса, около которого Кашлев караулил тигров. Место это представляет собою теснину между скалой и глубокой протокой, не замерзающей далее зимою. Здесь постоянно
ходят полосатые хищники, выслеживающие кабанов, а за ними
в свою очередь охотится Кашлев.
Пройдя от скалы еще 5 км, мы дошли наконец до первой земледельческой фанзы и указали ее обитателям, где можно найти оленье мясо. К вечеру мы дошли до Вай-Фудзина, а еще через 2 суток возвратились
в пост Ольги.
Теперь дикие свиньи пошли
в гору, потом спустились
в соседнюю падь, оттуда по ребру опять стали подниматься вверх, но, не дойдя до вершины, круто повернули
в сторону и снова спустились
в долину. Я так увлекся преследованием их, что совершенно забыл о том, что надо осматриваться и запомнить местность. Все внимание мое было поглощено кабанами и следами тигра. Та к
прошел я еще около часа.
Дальнейший план работ был намечен следующим образом: Г.И. Гранатману было поручено
пройти горами между Арзамасовкой и Сибегоу (приток Тадушу), а А.И. Мерзляков должен был обойти Арзамасовку с другой стороны.
В верховьях Тадушу мы должны были встретиться. Я с остальными людьми наметил себе путь по побережью моря к заливу Владимира.
День выпал хороший и теплый. По небу громоздились массы кучевых облаков. Сквозь них прорывались солнечные лучи и светлыми полосами
ходили по воздуху. Они отражались
в лужах воды, играли на камнях,
в листве ольшаников и освещали то один склон горы, то другой. Издали доносились удары грома.
Посредине между ними
проходит небольшой горный кряж высотой
в среднем около 250 м с наивысшими точками
в 450 м, служащий водоразделом между речкой Ольгой (13 км) и речкой Владимировкой (9 км), впадающей
в залив того же имени.
Теперь уже можно предсказать и будущее залива Владимира. Море медленно отступает. Со временем оно закроет вход
в залив и превратит его
в лагуну, лагуна станет наполняться наносами рек, обмелеет и превратится
в болото. По низине
пройдет река, и все речки, впадающие теперь
в залив самостоятельно, сделаются ее притоками.
Тадушу! — так вот та самая река, по которой первым
прошел М. Венюков. Здесь китайцы преградили ему путь и потребовали, чтобы он возвратился обратно. При устье Тадушу Венюков поставил большой деревянный крест с надписью, что он здесь был
в 1857 году. Креста этого я нигде не нашел. Вероятно, китайцы уничтожили его после ухода русских. Следом за Венюковым Тадушу посетили Максимович, Будищев и Пржевальский.
Это след старинной дороги, которая
в древние времена
проходила вдоль всего побережья моря и кончалась где-то у мыса Гиляк.
Сразу от огня вечерний мрак мне показался темнее, чем он был на самом деле, но через минуту глаза мои привыкли, и я стал различать тропинку. Луна только что нарождалась. Тяжелые тучи быстро неслись по небу и поминутно закрывали ее собой. Казалось, луна бежала им навстречу и точно
проходила сквозь них. Все живое кругом притихло;
в траве чуть слышно стрекотали кузнечики.
— Моя недавно Тадушу пришел, — говорил он. — Моя слыхал, 4 капитана и 12 солдат
в Шимыне (пост Ольги) есть. Моя думай, надо туда
ходи. Сегодня один люди посмотри, тогда все понимай.
Лудевую фанзу мы
прошли мимо и направились к Сихотэ-Алиню. Хмурившаяся с утра погода стала понемногу разъясняться. Туман, окутавший горы, начал клубиться и подыматься кверху; тяжелая завеса туч разорвалась, выглянуло солнышко, и улыбнулась природа. Сразу все оживилось; со стороны фанзы донеслось пение петухов, засуетились птицы
в лесу, на цветах снова появились насекомые.
Подъем на Сихотэ-Алинь крутой около гребня. Самый перевал представляет собой широкую седловину, заболоченную и покрытую выгоревшим лесом. Абсолютная высота его равняется 480 м. Его следовало бы назвать именем М. Венюкова. Он
прошел здесь
в 1857 году, а следом за ним, как по проторенной дорожке, пошли и другие. Вечная слава первому исследователю Уссурийского края!
Действительно, совершенно свежие отпечатки большой кошачьей лапы отчетливо виднелись на грязной тропинке. Когда мы шли сюда, следов на дороге не было. Я это отлично помнил, да и Дерсу не мог бы
пройти их мимо. Теперь же, когда мы повернули назад и пошли навстречу отряду, появились следы: они направлялись
в нашу сторону. Очевидно, зверь все время шел за нами «по пятам».
— Его близко тут прятался, — сказал Дерсу, указав рукой
в правую сторону. — Его долго тут стоял, когда наша там остановился, моя трубка искал. Наша назад
ходи, его тогда скоро прыгал. Посмотри, капитан,
в следах воды еще нету…