Неточные совпадения
Действительно, скоро опять стали попадаться деревья, оголенные от коры (я уже знал, что это значит), а
в 200 м от них на самом берегу
реки среди небольшой полянки
стояла зверовая фанза. Это была небольшая постройка с глинобитными стенами, крытая корьем. Она оказалась пустой. Это можно было заключить из того, что вход
в нее был приперт колом снаружи. Около фанзы находился маленький огородик, изрытый дикими свиньями, и слева — небольшая деревянная кумирня, обращенная как всегда лицом к югу.
Гора Тудинза представляет собой массив, круто падающий
в долину
реки Лефу и изрезанный глубокими падями с северной стороны. Пожелтевшая листва деревьев стала уже осыпаться на землю. Лес повсюду начинал сквозить, и только дубняки
стояли еще одетые
в свой наряд, поблекший и полузасохший.
Нечего делать, надо было становиться биваком. Мы разложили костры на берегу
реки и начали ставить палатки.
В стороне
стояла старая развалившаяся фанза, а рядом с ней были сложены груды дров, заготовленных корейцами на зиму.
В деревне стрельба долго еще не прекращалась. Те фанзы, что были
в стороне, отстреливались всю ночь. От кого? Корейцы и сами не знали этого. Стрелки и ругались и смеялись.
С горы, на которой я
стоял,
реку Лефу далеко можно было проследить по ольшаникам и ивнякам, растущим по ее берегам
в изобилии.
Почва около берегов более или менее твердая, но
стоит только отойти немного
в сторону, как сразу попадешь
в болото. Среди зарослей скрываются длинные озерки. Эти озерки и кусты ивняков и ольшаников, растущие рядами, свидетельствуют о том, что
река Лефу раньше текла иначе и несколько раз меняла свое русло.
Вода
в реке стояла на прибыли, и потому вброд ее перейти было нельзя. У китайцев нашлась небольшая лодка. Мы перевезли
в ней седла и грузы, а коней переправили вплавь.
Один из них
стоял на берегу и изо всей силы упирал шест
в дно
реки, а другой опускался по нему
в воду.
Из его слов удалось узнать, что по торной тропе можно выйти на
реку Тадушу, которая впадает
в море значительно севернее залива Ольги, а та тропа, на которой мы
стояли, идет сперва по речке Чау-сун [Чао-су — черная сосна.], а затем переваливает через высокий горный хребет и выходит на
реку Синанцу, впадающую
в Фудзин
в верхнем его течении.
3 часа мы шли без отдыха, пока
в стороне не послышался шум воды. Вероятно, это была та самая
река Чау-сун, о которой говорил китаец-охотник. Солнце достигло своей кульминационной точки на небе и палило вовсю. Лошади шли, тяжело дыша и понурив головы.
В воздухе
стояла такая жара, что далее
в тени могучих кедровников нельзя было найти прохлады. Не слышно было ни зверей, ни птиц; только одни насекомые носились
в воздухе, и чем сильнее припекало солнце, тем больше они проявляли жизни.
В горах расстояния очень обманчивы. Мы шли целый день, а горный хребет, служащий водоразделом между
реками Сандагоу и Сыдагоу, как будто тоже удалялся от нас. Мне очень хотелось дойти до него, но вскоре я увидел, что сегодня нам это сделать не удастся. День приближался к концу; солнце
стояло почти у самого горизонта. Нагретые за день камни сильно излучали теплоту. Только свежий ветер мог принести прохладу.
Долину
реки Мутухе можно считать самым зверовым местом на побережье моря. Из зарослей леспедецы и орешника то и дело выбегали олени, козули и кабаны. Казаки ахали, волновались, и мне
стоило немалого труда удержать их от стрельбы и бесполезного истребления животных. Часа
в 3 дня я подал сигнал к остановке.
Неточные совпадения
Татьяна долго
в келье модной // Как очарована
стоит. // Но поздно. Ветер встал холодный. // Темно
в долине. Роща спит // Над отуманенной
рекою; // Луна сокрылась за горою, // И пилигримке молодой // Пора, давно пора домой. // И Таня, скрыв свое волненье, // Не без того, чтоб не вздохнуть, // Пускается
в обратный путь. // Но прежде просит позволенья // Пустынный замок навещать, // Чтоб книжки здесь одной читать.
И вся эта куча дерев, крыш, вместе с церковью, опрокинувшись верхушками вниз, отдавалась
в реке, где картинно-безобразные старые ивы, одни
стоя у берегов, другие совсем
в воде, опустивши туда и ветви и листья, точно как бы рассматривали это изображение, которым не могли налюбоваться во все продолженье своей многолетней жизни.
Сибирь. На берегу широкой, пустынной
реки стоит город, один из административных центров России;
в городе крепость,
в крепости острог.
В остроге уже девять месяцев заключен ссыльнокаторжный второго разряда, Родион Раскольников. Со дня преступления его прошло почти полтора года.
Он с мучением задавал себе этот вопрос и не мог понять, что уж и тогда, когда
стоял над
рекой, может быть, предчувствовал
в себе и
в убеждениях своих глубокую ложь. Он не понимал, что это предчувствие могло быть предвестником будущего перелома
в жизни его, будущего воскресения его, будущего нового взгляда на жизнь.
Он страдал тоже от мысли: зачем он тогда себя не убил? Зачем он
стоял тогда над
рекой и предпочел явку с повинною? Неужели такая сила
в этом желании жить и так трудно одолеть его? Одолел же Свидригайлов, боявшийся смерти?