Неточные совпадения
Потом он рассказал, что сегодня охотился за изюбрами, ранил одну матку, но слабо. Идя
по подранку, он наткнулся на наши
следы. Они завели его в овраг. Когда стемнело, он увидел огонь и пошел прямо на него.
Во-первых, на тропе нигде не было видно конских
следов, во-вторых,
по сторонам она не была очищена от ветвей; наши лошади пробирались с трудом и все время задевали вьюками за деревья.
Повороты были так круты, что кони не могли повернуться и должны были делать обходы; через ручьи
следы шли
по бревну, и нигде тропа не спускалась в воду; бурелом, преграждавший путь, не был прорублен; люди шли свободно, а лошадей обводили стороной.
Кругом вся земля была изрыта. Дерсу часто останавливался и разбирал
следы.
По ним он угадывал возраст животных, пол их, видел
следы хромого кабана, нашел место, где два кабана дрались и один гонял другого. С его слов все это я представил себе ясно. Мне казалось странным, как это раньше я не замечал
следов, а если видел их, то, кроме направления, в котором уходили животные, они мне ничего не говорили.
Беда неразумному охотнику, который без мер предосторожности вздумает пойти
по подранку. В этих случаях кабан ложится на свой
след, головой навстречу преследователю. Завидев человека, он с такой стремительностью бросается на него, что последний нередко не успевает даже приставить приклад ружья к плечу и выстрелить.
Лошади уже отабунились, они не лягались и не кусали друг друга. В поводу надо было вести только первого коня, а прочие шли
следом сами. Каждый из стрелков
по очереди шел сзади и подгонял тех лошадей, которые сворачивали в сторону или отставали.
Орехи и грибы разбросаны
по сторонам, а на свежевырытой земле виднелись
следы медведя.
На пути нам встречались звериные
следы, между которыми было много тигровых. Два раза мы спугивали оленей и кабанов, стреляли
по ним, но убить не удалось — люди торопились и мешали друг другу.
Из млекопитающих, судя
по многочисленным
следам, здесь обитали дикие козули, олени, кабаны, медведи и тигры.
За весь день мы не видели: ни одного животного, хотя козьих и оленьих
следов попадалось много. В пути я не упускал случая делать заметки
по орнитологии.
Следующий день был воскресный. Пользуясь тем, что вода в реке была только кое-где в углублениях, мы шли прямо
по ее руслу. В средней части реки Сандагоу растут такие же хорошие леса, как и на реке Сыдагоу. Всюду виднелось множество звериных
следов. В одном месте река делает большую петлю.
Перед рассветом с моря потянул туман. Он медленно взбирался
по седловинам в горы. Можно было ждать дождя. Но вот взошло солнце, и туман стал рассеиваться. Такое превращение пара из состояния конденсации в состояние нагретое, невидимое, в Уссурийском крае всегда происходит очень быстро. Не успели мы согреть чай, как от морского тумана не осталось и
следа; только мокрые кустарники и трава еще свидетельствовали о недавнем его нашествии.
Из крупных четвероногих, судя
по тем
следам, которые я видел на земле, тут водились кабаны, изюбры, пятнистые олени и дикие козы. 2 раза мы стреляли
по ним, но неудачно.
Судя
по числу
следов, их было, вероятно, больше двадцати.
Теперь дикие свиньи пошли в гору, потом спустились в соседнюю падь, оттуда
по ребру опять стали подниматься вверх, но, не дойдя до вершины, круто повернули в сторону и снова спустились в долину. Я так увлекся преследованием их, что совершенно забыл о том, что надо осматриваться и запомнить местность. Все внимание мое было поглощено кабанами и
следами тигра. Та к прошел я еще около часа.
Тадушу! — так вот та самая река,
по которой первым прошел М. Венюков. Здесь китайцы преградили ему путь и потребовали, чтобы он возвратился обратно. При устье Тадушу Венюков поставил большой деревянный крест с надписью, что он здесь был в 1857 году. Креста этого я нигде не нашел. Вероятно, китайцы уничтожили его после ухода русских.
Следом за Венюковым Тадушу посетили Максимович, Будищев и Пржевальский.
Подъем на Сихотэ-Алинь крутой около гребня. Самый перевал представляет собой широкую седловину, заболоченную и покрытую выгоревшим лесом. Абсолютная высота его равняется 480 м. Его следовало бы назвать именем М. Венюкова. Он прошел здесь в 1857 году, а
следом за ним, как
по проторенной дорожке, пошли и другие. Вечная слава первому исследователю Уссурийского края!
Действительно, совершенно свежие отпечатки большой кошачьей лапы отчетливо виднелись на грязной тропинке. Когда мы шли сюда,
следов на дороге не было. Я это отлично помнил, да и Дерсу не мог бы пройти их мимо. Теперь же, когда мы повернули назад и пошли навстречу отряду, появились
следы: они направлялись в нашу сторону. Очевидно, зверь все время шел за нами «
по пятам».
Люди начали снимать с измученных лошадей вьюки, а я с Дерсу снова пошел
по дорожке. Не успели мы сделать и 200 шагов, как снова наткнулись на
следы тигра. Страшный зверь опять шел за нами и опять, как и в первый раз, почуяв наше приближение, уклонился от встречи. Дерсу остановился и, оборотившись лицом в ту сторону, куда скрылся тигр, закричал громким голосом, в котором я заметил нотки негодования...
Наскоро поужинав, мы пошли с Дерсу на охоту. Путь наш лежал
по тропинке к биваку, а оттуда наискось к солонцам около леса. Множество
следов изюбров и диких коз было заметно
по всему лугу. Черноватая земля солонцов была почти совершенно лишена растительности. Малые низкорослые деревья, окружавшие их, имели чахлый и болезненный вид. Здесь местами земля была сильно истоптана. Видно было, что изюбры постоянно приходили сюда и в одиночку и целыми стадами.
В походе Дерсу всегда внимательно смотрел себе под ноги; он ничего не искал, но делал это просто так,
по привычке. Один раз он нагнулся и поднял с земли палочку. На ней были
следы удэгейского ножа. Место среза давно уже почернело.
Далее тропа идет
по реке Вандагоу [Вань-да-гоу — извилистая большая долина.], впадающей в Тютихе недалеко от устья. Она длиной около 12 км, в верхней части — лесистая, в нижней — заболоченная. Лес — редкий и носит на себе
следы частых пожарищ.
Подкрепив свои силы едой, мы с Дерсу отправились вперед, а лошади остались сзади. Теперь наша дорога стала подыматься куда-то в гору. Я думал, что Тютихе протекает здесь
по ущелью и потому тропа обходит опасное место. Однако я заметил, что это была не та тропа,
по которой мы шли раньше. Во-первых, на ней не было конных
следов, а во-вторых, она шла вверх
по ручью, в чем я убедился, как только увидел воду. Тогда мы решили повернуть назад и идти напрямик к реке в надежде, что где-нибудь пересечем свою дорогу.
Днем на тропе Дерсу нашел человеческие
следы. Он стал внимательно их изучать. Один раз он поднял окурок папиросы и кусок синей дабы.
По его мнению, здесь проходили два человека. Это не были рабочие-манзы, а какие-то праздные люди, потому что трудящийся человек не бросит новую дабу только потому, что она запачкана; он и старую тряпку будет носить до тех пор, пока она совсем не истреплется.
По мере того как исчезали
следы человеческие, встречалось все более и более
следов звериных. Тигр, рысь, медведь, росомаха, изюбр, олень, козуля и кабан — постоянные обитатели здешней тайги.
Все это делалось не ради рисовки: мы слишком хорошо знали друг друга. Делалось это просто
по вкоренившейся многолетней привычке не пропускать никакой мелочи и ко всему относиться внимательно. Если бы он не занимался изучением
следов с детства, то умер бы с голода. Когда я пропускал какой-нибудь ясный
след, Дерсу подсмеивался надо мной, покачивал головой и говорил...
23-го октября мы продолжали путь вниз
по реке Нанце. На свежевыпавшем снегу был виден отчетливо каждый
след. Тут были отпечатки ног лосей, кабарги, соболей, хорьков и т.д. Дерсу шел впереди и внимательно их рассматривал.
Мы шли в середине, старики рядом, а молодежь бежала
по сторонам, увлекаясь
следами выдр, лисиц и зайцев. На конце поляны инородцы остановились и пропустили меня вперед.
Неточные совпадения
Потом пошли к модному заведению француженки, девицы де Сан-Кюлот (в Глупове она была известна под именем Устиньи Протасьевны Трубочистихи; впоследствии же оказалась сестрою Марата [Марат в то время не был известен; ошибку эту, впрочем, можно объяснить тем, что события описывались «Летописцем», по-видимому, не
по горячим
следам, а несколько лет спустя.
Он взглянул на небо, надеясь найти там ту раковину, которою он любовался и которая олицетворяла для него весь ход мыслей и чувств нынешней ночи. На небе не было более ничего похожего на раковину. Там, в недосягаемой вышине, совершилась уже таинственная перемена. Не было и
следа раковины, и был ровный, расстилавшийся
по целой половине неба ковер всё умельчающихся и умельчающихся барашков. Небо поголубело и просияло и с тою же нежностью, но и с тою же недосягаемостью отвечало на его вопрошающий взгляд.
Старая, седая Ласка, ходившая за ними
следом, села осторожно против него и насторожила уши. Солнце спускалось на крупный лес; и на свете зари березки, рассыпанные
по осиннику, отчетливо рисовались своими висящими ветвями с надутыми, готовыми лопнуть почками.
Весь длинный трудовой день не оставил в них другого
следа, кроме веселости. Перед утреннею зарей всё затихло. Слышались только ночные звуки неумолкаемых в болоте лягушек и лошадей, фыркавших
по лугу в поднявшемся пред утром тумане. Очнувшись, Левин встал с копны и, оглядев звезды, понял, что прошла ночь.
— Должно дома, — сказал мужик, переступая босыми ногами и оставляя
по пыли ясный
след ступни с пятью пальцами. — Должно дома, — повторил он, видимо желая разговориться. — Вчера гости еще приехали. Гостей — страсть…. Чего ты? — Он обернулся к кричавшему ему что-то от телеги парню. — И то! Даве тут проехали все верхами жнею смотреть. Теперь должно дома. А вы чьи будете?..