26-го августа мы отдыхали, 27-е посвятили сборам, а 28-го вновь выступили в поход. Я с Дерсу и с четырьмя казаками пошел вверх по реке Тютихе, Гранатман
отправился на реку Иодзыхе, а Мерзлякову было поручено произвести обследование побережья моря до залива Джигит.
Неточные совпадения
В ожидании парохода, который должен был привезти наши грузы, я решил
отправиться в обследование
реки Сыдагоу и наметил такой маршрут: перевалить через водораздел около Тазовской горы, спуститься по
реке Сандагоу и опять выйти
на реку Вай-Фудзин.
На выполнение этого маршрута потребовалось 6 суток.
Я велел подбросить дров в костер и согреть чай, а сам принялся его расспрашивать, где он был и что делал за эти 3 года. Дерсу мне рассказал, что, расставшись со мной около озера Ханка, он пробрался
на реку Ното, где ловил соболей всю зиму, весной перешел в верховья Улахе, где охотился за пантами, а летом
отправился на Фудзин, к горам Сяень-Лаза. Пришедшие сюда из поста Ольги китайцы сообщили ему, что наш отряд направляется к северу по побережью моря. Тогда он пошел
на Тадушу.
Подкрепив свои силы едой, мы с Дерсу
отправились вперед, а лошади остались сзади. Теперь наша дорога стала подыматься куда-то в гору. Я думал, что Тютихе протекает здесь по ущелью и потому тропа обходит опасное место. Однако я заметил, что это была не та тропа, по которой мы шли раньше. Во-первых,
на ней не было конных следов, а во-вторых, она шла вверх по ручью, в чем я убедился, как только увидел воду. Тогда мы решили повернуть назад и идти напрямик к
реке в надежде, что где-нибудь пересечем свою дорогу.
Вечером после ужина мы держали совет. Решено было, что завтра я, Дерсу и китаец-охотник
отправимся вверх по Тютихе, перевалим через Сихотэ-Алинь и назад вернемся по
реке Лянчихезе.
На это путешествие нужно было употребить 3 суток. Стрелки и казаки с лошадьми останутся в фанзе и будут ожидать нашего возвращения.
Расспросив удэгейцев о дороге, мы
отправились дальше и очень скоро дошли до того места, где Иман поворачивает
на северо-запад. Здесь в углу с левой стороны примыкает к
реке большая поляна. Она длиной 5 км и шириной около 2 км. В конце ее находятся четыре фанзы.
Дерсу говорил, что он
отправится по
реке Ваку и в истоках ее будет гонять соболей, а затем, когда станут таять снега, перейдет
на Даубихе.
Я, Н.А. Десулави и П.П. Бордаков с частью команды
отправились на реку Синанцу [Синь-нань-ча — юго-западное разветвление.], а А.И. Мерзляков с остальными людьми пошел вверх по реке Литянго [Ли-тянь-гоу — внутренняя желобчатая долина.].
Во время завтрака веселье рыбака не прерывалось ни на минуту. Со всем тем он не коснулся ни одного пункта, имевшего какое-нибудь отношение к разговору с хозяйкой; ни взглядом, ни словом не выдал он своих намерений. С окончанием трапезы, как только Петр и Василий покинули избу, а жена Петра и тетка Анна, взяв вальки и коромысла,
отправились на реку, Глеб обратился к Акиму:
Стрелки Сабитов и Аринин стали собираться в дорогу, а я
отправился на реку Билимбе, чтобы посмотреть, насколько спала вода за ночь.
Неточные совпадения
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору, он
отправился взглянуть
на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу, с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел пристально
на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за которой следовал мальчик в военной ливрее, с узелком в руке, и, еще раз окинувши все глазами, как бы с тем, чтобы хорошо припомнить положение места,
отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка
на лестнице трактирным слугою.
Ранним утром, часов в шесть, он
отправился на работу,
на берег
реки, где в сарае устроена была обжигательная печь для алебастра и где толкли его.
За сутки
отправляется икона
на богатом дощанике по
реке, с нею архиерей и все духовенство в полном облачении.
Наконец, в начале июня я получил сенатский указ об утверждении меня советником новгородского губернского правления. Граф Строганов думал, что пора
отправляться, и я явился около 1 июля в богом и св. Софией хранимый град Новгород и поселился
на берегу Волхова, против самого того кургана, откуда вольтерианцы XII столетия бросили в
реку чудотворную статую Перуна.
На другой день мы выступили рано. Путь предстоял длинный, и хотелось поскорее добраться до
реки Сан-хобе, откуда, собственно, и должны были начаться мои работы. П.П. Бордаков взял ружье и пошел стороной, я с Дерсу по обыкновению
отправился вперед, а А.И. Мерзляков с мулами остался сзади.