Золотистым отливом сияет нива; покрыто цветами поле, развертываются сотни, тысячи цветов на кустарнике, опоясывающем поле, зеленеет и шепчет подымающийся за кустарником
лес, и он весь пестреет цветами; аромат
несется с нивы, с луга, из кустарника, от наполняющих
лес цветов; порхают
по веткам птицы, и тысячи голосов
несутся от ветвей вместе с ароматом; и за нивою, за лугом, за кустарником,
лесом опять виднеются такие же сияющие золотом нивы, покрытые цветами луга, покрытые цветами кустарники до дальних гор, покрытых
лесом, озаренным солнцем, и над их вершинами там и здесь, там и здесь, светлые, серебристые, золотистые, пурпуровые, прозрачные облака своими переливами слегка оттеняют
по горизонту яркую лазурь; взошло солнце, радуется и радует природа, льет свет и теплоту, аромат и песню, любовь и негу в грудь, льется песня радости и неги, любви и добра из груди — «о земля! о нега! о любовь! о любовь, золотая, прекрасная, как утренние облака над вершинами тех гор»
Путешественники стали держаться левой стороны; хотя с большим трудом, но попали наконец на прежнюю дорогу и часа через два, выехав из
лесу, очутились на луговой стороне Волги, против того места, где впадает в нее широкая Ока. Огромные льдины
неслись вниз
по ее течению; весь противоположный берег усыпан был народом, а на утесистой горе нагорной стороны блестели главы соборных храмов и белелись огромные башни высоких стен знаменитого Новагорода Низовския земли.
Расплачиваясь с извозчиком и потом поднимаясь к себе
по лестнице, он все никак не мог очнуться и видел, как пламя перешло на деревья, затрещал и задымил
лес; громадный дикий кабан, обезумевший от ужаса,
несся по деревне… А девушка, привязанная к седлу, все смотрела.
Быстро
несется вниз
по течению красивый и сильный «Ермак», буксирный пароход купца Гордеева, и
по оба бока его медленно движутся навстречу ему берега Волги, — левый, весь облитый солнцем, стелется вплоть до края небес, как пышный, зеленый ковер, а правый взмахнул к небу кручи свои, поросшие
лесом, и замер в суровом покое.