Землистая, сильно избитая, лишенная растительности тропа привела нас к Сихотэ-Алиню. Скоро она разделилась. Одна пошла в горы, другая направилась куда-то по правому берегу Лиственничной. Здесь мы отаборились. Решено было, что двое из нас
пойдут на охоту, а остальные останутся на биваке.
Неточные совпадения
Звериные шкуры, растянутые для просушки, изюбровые рога, сложенные грудой в амбаре, панты, подвешенные для просушки, мешочки с медвежьей желчью [Употребляется китайцами как лекарство от трахомы.], оленьи выпоротки [Плоды стельных маток
идут на изготовление лекарств.], рысьи, куньи, собольи и беличьи меха и инструменты для ловушек — все это указывало
на то, что местные китайцы занимаются не столько земледелием, сколько
охотой и звероловством.
Подгоняемая шестами, лодка наша хорошо
шла по течению. Через 5 км мы достигли железнодорожного моста и остановились
на отдых. Дерсу рассказал, что в этих местах он бывал еще мальчиком с отцом, они приходили сюда
на охоту за козами. Про железную дорогу он слышал от китайцев, но никогда ее раньше не видел.
Тогда он перешел
на новое место, дождался второй пчелы, перешел опять, выследил третью и т.д. Таким образом он медленно, но верно
шел к улью. Пчелы сами указали ему дорогу. Для такой
охоты нужно запастись терпением.
Но надо отличать зверопромышленника от промышленника. Насколько первый в большинстве случаев отличается порядочностью, настолько надо опасаться встречи со вторым. Промышленник
идет в тайгу не для
охоты, а вообще «
на промысел». Кроме ружья, он имеет при себе саперную лопату и сумочку с кислотами. Он ищет золото, но при случае не прочь поохотиться за «косачами» (китайцами) и за «лебедями» (корейцами), не прочь угнать чужую лодку, убить корову и продать мясо ее за оленину.
Я хотел было остановиться и заняться
охотой, но старик настаивал
на том, чтобы не задерживаться и
идти дальше. Помня данное ему обещание, я подчинился его требованиям.
Когда все бивачные работы были закончены, стрелки стали проситься
на охоту. Я посоветовал им не ходить далеко и пораньше возвращаться
на бивак. Загурский
пошел по долине Динзахе, Туртыгин — вверх по Тадушу, а я с остальными людьми остался
на биваке.
Наскоро поужинав, мы
пошли с Дерсу
на охоту. Путь наш лежал по тропинке к биваку, а оттуда наискось к солонцам около леса. Множество следов изюбров и диких коз было заметно по всему лугу. Черноватая земля солонцов была почти совершенно лишена растительности. Малые низкорослые деревья, окружавшие их, имели чахлый и болезненный вид. Здесь местами земля была сильно истоптана. Видно было, что изюбры постоянно приходили сюда и в одиночку и целыми стадами.
Убить оленя во время рева очень легко. Самцы, ослепленные страстью, совершенно не замечают опасности и подходят к охотнику, когда он их подманивает рожком, почти вплотную. Мясом мы были вполне обеспечены, поэтому я не пустил казаков
на охоту, но сам решил
пойти в тайгу ради наблюдений.
Многие охотники рассказывают о том, что они били медведя без всякого страха, и выставляют при этом только комичные стороны
охоты. По рассказу одних, медведь убегает после выстрела; другие говорят, что он становится
на задние лапы и
идет навстречу охотнику, и что в это время в него можно влепить несколько пуль. Дерсу не соглашался с этим. Слушая такие рассказы, он сердился, плевался, но никогда не вступал в пререкания.
Утром 3 ноября мы съели последнюю юколу и
пошли в путь с легкими котомками. Теперь единственная надежда осталась
на охоту. Поэтому было решено, что Дерсу
пойдет вперед, а мы, чтобы не пугать зверя,
пойдем сзади в 300 шагах от него. Наш путь лежал по неизвестной нам речке, которая, насколько это можно было видеть с перевала, текла
на запад.
Неточные совпадения
Слова хозяйки были прерваны странным шипением, так что гость было испугался; шум походил
на то, как бы вся комната наполнилась змеями; но, взглянувши вверх, он успокоился, ибо смекнул, что стенным часам пришла
охота бить. За шипеньем тотчас же последовало хрипенье, и, наконец, понатужась всеми силами, они пробили два часа таким звуком, как бы кто колотил палкой по разбитому горшку, после чего маятник
пошел опять покойно щелкать направо и налево.
Сказав с Карлом Иванычем еще несколько слов о понижении барометра и приказав Якову не кормить собак, с тем чтобы
на прощанье выехать после обеда послушать молодых гончих, папа, против моего ожидания,
послал нас учиться, утешив, однако, обещанием взять
на охоту.
Несмотря
на нечистоту избы, загаженной сапогами охотников и грязными, облизывавшимися собаками,
на болотный и пороховой запах, которым она наполнилась, и
на отсутствие ножей и вилок, охотники напились чаю и поужинали с таким вкусом, как едят только
на охоте. Умытые и чистые, они
пошли в подметенный сенной сарай, где кучера приготовили господам постели.
— Нет, я
пойду, Долли, ты сиди, — сказал он. Мы всё сделаем по порядку, по книжке. Только вот, как Стива приедет, мы
на охоту уедем, тогда уж пропустим.
Поутру, когда я проснулся, как пораздумал, что за меня брат
идет, стало мне тошно. Я и говорю: «Не ходи, Николай, мой черед, я и
пойду». А он молчит и собирается. И я собираюсь.
Пошли мы оба в город
на ставку. Он становится, и я становлюсь. Оба мы ребята хорошие, стоим — ждем, не бракуют нас. Старший брат посмотрел
на меня — усмехнулся и говорит: «Будет, Петр, ступай домой. Да не скучайте по мне, я своей
охотой иду». Заплакал я и
пошел домой. А теперь как вспомню про брата, кажется бы жизнь за него отдал.