Неточные совпадения
Оно длиной в 15, шириной 25 км и отделено от большого озера только
песчаной косой, по которой в прежнее время пролегал путь из Маньчжурии в Уссурийский край.
Песчаная почва сверху покрыта тонким слоем наносного ила, поросшего травою.
Вдоль берега моря и параллельно ему тянутся рядами болота и длинные озерки, отделенные друг от друга
песчаными валами.
Озеро это отделено от моря
песчаной косой и соединяется с ним небольшим рукавом.
В верхней части Тадушу течет с северо-запада на юго-восток. Истоки ее состоят из мелких горных ключей, которые располагаются так: с левой стороны — Царлкоуза [Ча-эр-гоу-дзы — разветвляющаяся долина.], Люденза-Янгоу [Люй-дянь-цзы-ян-гоу — зеленое козье пастбище.] и Сатенгоу [Ша-тянь-гоу — долина с
песчаными полями.], а с правой — Безыменный и Салингоу [Са-лин-гоу — долина, идущая с рассыпного хребта.]. Здесь находится самый низкий перевал через Сихотэ-Алинь.
В 2 км от устья реки начинаются болота.
Песчаные валы и лужи стоячей воды между ними указывают место, до которого раньше доходило море. В приросте суши принимали участие 3 фактора: отрицательное движение береговой линии, наносы реки и морской прибой.
Около самого залива река вдруг поворачивает налево и течет вдоль берега моря, отделяясь от него только
песчаной косой.
Если смотреть на мыс Бринера с северного берега бухты Тютихе, то кажется, что столбы эти стоят на
песчаном перешейке.
Прежде всего я заметил быстро бегающих на
песчаной отмели восточносибирских грязовиков.
Из притоков Бэйцухе заслуживают внимания с левой стороны (от истоков книзу) — Дунанца, Хайке [Хэй-хэ — черная речка.], Сатохе [Ша-тоу-хэ —
песчаная речка.] и Сиксинда, справа — Сяухеза [Сяо-хэ-цзы — маленькая речка.], Ханихеза, Ушанка и Малая Бэйцухе.
Неточные совпадения
Иные нужны мне картины: // Люблю
песчаный косогор, // Перед избушкой две рябины, // Калитку, сломанный забор, // На небе серенькие тучи, // Перед гумном соломы кучи // Да пруд под сенью ив густых, // Раздолье уток молодых; // Теперь мила мне балалайка // Да пьяный топот трепака // Перед порогом кабака. // Мой идеал теперь — хозяйка, // Мои желания — покой, // Да щей горшок, да сам большой.
Не удалось бы им там видеть какого-нибудь вечера в швейцарском или шотландском вкусе, когда вся природа — и лес, и вода, и стены хижин, и
песчаные холмы — все горит точно багровым заревом; когда по этому багровому фону резко оттеняется едущая по
песчаной извилистой дороге кавалькада мужчин, сопутствующих какой-нибудь леди в прогулках к угрюмой развалине и поспешающих в крепкий замок, где их ожидает эпизод о войне двух роз, рассказанный дедом, дикая коза на ужин да пропетая молодою мисс под звуки лютни баллада — картины, которыми так богато населило наше воображение перо Вальтера Скотта.
Деревья и кусты смешались в мрачную массу; в двух шагах ничего не было видно; только беловатой полосой змеились
песчаные дорожки.
Весь уголок верст на пятнадцать или на двадцать вокруг представлял ряд живописных этюдов, веселых, улыбающихся пейзажей.
Песчаные и отлогие берега светлой речки, подбирающийся с холма к воде мелкий кустарник, искривленный овраг с ручьем на дне и березовая роща — все как будто было нарочно прибрано одно к одному и мастерски нарисовано.
Он считал себя счастливым уже и тем, что мог держаться на одной высоте и, скача на коньке чувства, не проскакать тонкой черты, отделяющей мир чувства от мира лжи и сентиментальности, мир истины от мира смешного, или, скача обратно, не заскакать на
песчаную, сухую почву жесткости, умничанья, недоверия, мелочи, оскопления сердца.