Неточные совпадения
Я весь ушел
в созерцание природы и совершенно забыл, что нахожусь один, вдали от бивака. Вдруг
в стороне от себя я услышал шорох. Среди
глубокой тишины он показался мне очень сильным. Я думал, что идет какое-нибудь крупное животное, и приготовился к обороне, но это оказался барсук. Он двигался мелкой рысцой, иногда останавливался и что-то искал
в траве; он прошел так близко от меня, что я мог достать его концом ружья. Барсук направился к ручью, полакал воду и заковылял дальше. Опять стало тихо.
Кое-где оставляются проходы,
в которых копаются
глубокие ямы, сверху искусно замаскированные
травой и сухой листвой.
Раньше всех проснулись бакланы. Они медленно, не торопясь, летели над морем куда-то
в одну сторону, вероятно, на корм. Над озером, заросшим
травой, носились табуны уток.
В море, на земле и
в воздухе стояла
глубокая тишина.
Неточные совпадения
— Да, он не глубок, — заметил Сучок, который говорил как-то странно, словно спросонья, — да на дне тина и
трава, и весь он
травой зарос. Впрочем, есть тоже и колдобины [
Глубокое место, яма
в пруде или реке. — Примеч. авт.].
Наконец, помогая друг другу, мы торопливо взобрались на гору из последнего обрыва. Солнце начинало склоняться к закату. Косые лучи мягко золотили зеленую мураву старого кладбища, играли на покосившихся крестах, переливались
в уцелевших окнах часовни. Было тихо, веяло спокойствием и
глубоким миром брошенного кладбища. Здесь уже мы не видели ни черепов, ни голеней, ни гробов. Зеленая свежая
трава ровным, слегка склонявшимся к городу пологом любовно скрывала
в своих объятиях ужас и безобразие смерти.
На другой день, ранним утром, началась казнь. На дворе стояла уже
глубокая осень, и Улиту, почти окостеневшую от ночи, проведенной
в «холодной», поставили перед крыльцом, на одном из приступков которого сидел барин, на этот раз еще трезвый, и курил трубку.
В виду крыльца, на мокрой
траве, была разостлана рогожа.
Замеченный Аграфеной Петровной, быстро вскочил Самоквасов с завалины и еще быстрее пошел, но не
в домик Марьи Гавриловны, где уже раздавались веселые голоса проснувшихся гостей, а за скитскую околицу. Сойдя
в Каменный Вражек, ушел он
в перелесок. Там
в тени кустов раскинулся на сочной благовонной
траве и долго, глаз не сводя, смотрел на
глубокое синее небо, что
в безмятежном покое лучезарным сводом высилось над землею. Его мысли вились вокруг Фленушки да Дуни Смолокуровой.
Но прошло немного времени, роса испарилась, воздух застыл, и обманутая степь приняла свой унылый июльский вид.
Трава поникла, жизнь замерла. Загорелые холмы, буро-зеленые, вдали лиловые, со своими покойными, как тень, тонами, равнина с туманной далью и опрокинутое над ними небо, которое
в степи, где нет лесов и высоких гор, кажется страшно
глубоким и прозрачным, представлялись теперь бесконечными, оцепеневшими от тоски…