Неточные совпадения
По всем признакам видно было, что горы кончаются. Они отодвинулись куда-то в сторону, и на место их
выступили широкие и пологие увалы, покрытые кустарниковой порослью. Дуб и липа дровяного характера с отмерзшими вершинами растут здесь кое-где группами и в одиночку. Около самой реки — частые насаждения ивы, ольхи и черемухи. Наша тропа стала принимать влево, в горы, и увела нас от реки километра на четыре.
На другой день мы встали рано и рано
выступили в дорогу. Фанзы, которые вчера мы видели с перевала, оказались гольдскими. Местность эта называется Чжумтайза [Чжун-тай-цзы — горный ручей.], что по-китайски означает — Горный ручей. Живущие здесь гольды принадлежали к роду Юкомика, ныне почти совершенно уничтоженному оспенными эпидемиями. Стойбища их были на Амуре, на том месте, где теперь стоит Хабаровск.
В 10 часов утра отряд наш, во главе с Паначевым,
выступил из деревни и направился кверху
по реке Вангоу. Нам предстояло перевалить через хребет, отделяющий Даубихе от Улахе, и
по реке, не имеющей названия, выйти к устью Фудзина.
На следующий день мы
выступили из Иолайзы довольно рано. Путеводной нитью нам служила небольшая тропка. Сначала она шла
по горам с левой стороны Фудзина, а затем, миновав небольшой болотистый лесок, снова спустилась в долину. Размытая почва, галечниковые отмели и ямы — все это указывало на то, что река часто выходит из берегов и затопляет долину.
Мало-помалу движения осьминога становились медленнее;
по телу его начали пробегать судороги, окраска стала блекнуть, и наружу все больше и больше стал
выступать один общий буро-красный цвет.
По мере приближения к Сихотэ-Алиню строевой лес исчезает все больше и больше и на смену ему
выступают леса поделочного характера, и наконец в самых истоках растет исключительно замшистая и жидкая ель, лиственница и пихта.
26-го августа мы отдыхали, 27-е посвятили сборам, а 28-го вновь
выступили в поход. Я с Дерсу и с четырьмя казаками пошел вверх
по реке Тютихе, Гранатман отправился на реку Иодзыхе, а Мерзлякову было поручено произвести обследование побережья моря до залива Джигит.
По их словам, до Санхобе оставался только один переход. Желая дойти туда засветло, мы
выступили на другой день очень рано.
За перевалом картина меняется. Вместо порфиров появляются граниты и на смену лиственному редколесью
выступает хвойно-смешанный лес отличного качества. Маленькая речка,
по которой проложена тропа, привела нас на реку Сяненгоу [Сян-ян-гоу — долина, обращенная к солнцу.], впадающую в Санхобе недалеко от моря. Когда-то здесь была лесная концессия Гляссера и Храманского.
16-го числа
выступить не удалось. Задерживали проводники-китайцы. Они явились на другой день около полудня. Тазы провожали нас от одной фанзы до другой, прося зайти к ним хоть на минутку.
По адресу Дерсу сыпались приветствия, женщины и дети махали ему руками. Он отвечал им тем же. Так от одной фанзы до другой, с постоянными задержками, мы дошли наконец до последнего тазовского жилья, чему я, откровенно говоря, очень порадовался.
Неточные совпадения
— Слышь, мужика Кошкарев барин одел, говорят, как немца: поодаль и не распознаешь, —
выступает по-журавлиному, как немец. И на бабе не то чтобы платок, как бывает, пирогом или кокошник на голове, а немецкий капор такой, как немки ходят, знашь, в капорах, — так капор называется, знашь, капор. Немецкий такой капор.
А тут Катерина Ивановна, руки ломая,
по комнате ходит, да красные пятна у ней на щеках
выступают, — что в болезни этой и всегда бывает: «Живешь, дескать, ты, дармоедка, у нас, ешь и пьешь, и теплом пользуешься», а что тут пьешь и ешь, когда и ребятишки-то
по три дня корки не видят!
Лицо было выбрито, по-чиновничьи, но давно уже, так что уже густо начала
выступать сизая щетина.
Часто вместе с другими товарищами своего куреня, а иногда со всем куренем и с соседними куренями
выступали они в степи для стрельбы несметного числа всех возможных степных птиц, оленей и коз или же выходили на озера, реки и протоки, отведенные
по жребию каждому куреню, закидывать невода, сети и тащить богатые тони на продовольствие всего куреня.
Последняя смелость и решительность оставили меня в то время, когда Карл Иваныч и Володя подносили свои подарки, и застенчивость моя дошла до последних пределов: я чувствовал, как кровь от сердца беспрестанно приливала мне в голову, как одна краска на лице сменялась другою и как на лбу и на носу
выступали крупные капли пота. Уши горели,
по всему телу я чувствовал дрожь и испарину, переминался с ноги на ногу и не трогался с места.