Ночь была хотя и темная, но благодаря выпавшему снегу можно было кое-что рассмотреть. Во всех избах топились печи. Беловатый дым струйками выходил из труб и спокойно подымался кверху. Вся деревня курилась. Из окон домов свет выходил на улицу и освещал сугробы. В другой стороне, «на задах», около ручья, виднелся огонь. Я догадался, что это бивак Дерсу, и направился прямо туда. Гольд сидел у костра и о чем-то думал.
Понемногу погода разгулялась: туман исчез, по земле струйками бежала вода, намокшие цветы подняли свои головки, в воздухе опять замелькали чешуекрылые.
Чем выше мы поднимались, тем больше иссякали ручьи и наконец пропали совсем. Однако глухой шум под камнями указывал, что источники эти еще богаты водой. Мало-помалу шум этот тоже начинал стихать. Слышно было, как под землей бежала вода маленькими струйками, точно ее лили из чайника, потом струйки эти превратились в капли, и затем все стихло.
Около моря караван наш остановился. Через несколько минут кверху взвилась струйка белого дыма, — это разложили огонь на биваке. Через полчаса мы были около своих.
Её спина, плечи и руки были покрыты кровавыми рубцами от плётки, из растерзанного лона несчастной по внутренней стороне бёдер стекали тонкие струйки крови и мутные сгустки густого мужского семени.
Тонкая струйка крови текла по атласной кисти и капала с кончиков пальцев.
Её спина, плечи и руки были покрыты кровавыми рубцами от плётки, из растерзанного лона несчастной по внутренней стороне бёдер стекали тонкие струйки крови и мутные сгустки густого мужского семени.
Кровь сначала закапала, а потом тонкой струйкой потекла на стол.