Он громко запел ту же песню и весь спирт вылил в огонь. На мгновение в костре вспыхнуло синее пламя.
После этого Дерсу стал бросать в костер листья табака, сухую рыбу, мясо, соль, чумизу, рис, муку, кусок синей дабы, новые китайские улы, коробок спичек и, наконец, пустую бутылку. Дерсу перестал петь. Он сел на землю, опустил голову на грудь и глубоко о чем-то задумался.
Неточные совпадения
Наконец
после долгого ожидания, в конце июня, на пароходе «Эльдорадо» прибыли наши мулы.
Это было радостное событие, выведшее нас из бездействия и позволившее выступить в поход.
Этот день мы употребили на переход к знакомой нам грибной фанзе около озера Благодати. Опять нам пришлось мучиться в болотах, которые
после дождей стали еще непроходимее. Чтобы миновать их, мы сделали большой обход, но и
это не помогло. Мы рубили деревья, кусты, устраивали гати, и все-таки наши вьючные животные вязли на каждом шагу чуть не по брюхо. Большого труда стоило нам перейти через зыбуны и только к сумеркам удалось выбраться на твердую почву.
После переполоха сна как не бывало. Все говорили, все высказывали свои догадки и постоянно обращались к Дерсу с расспросами. Гольд говорил, что
это не мог быть изюбр, потому что он сильнее стучит копытами по гальке;
это не мог быть и медведь, потому что он пыхтел бы.
Проснулся я в 8 часов утра. По-прежнему моросило. Дерсу ходил на разведку, но ничего не нашел. Животное, подходившее ночью к нашему биваку,
после выстрела бросилось назад через реку. Если бы на отмели был песок, можно было бы увидеть его следы. Теперь остались для нас только одни предположения. Если
это был не лось, не изюбр и не медведь, то, вероятно, тигр.
Вдруг появились короткие, но сильные вихри.
После каждого такого порыва наступал штиль. Вихри
эти становились реже, но зато каждый последующий был сильнее предыдущего.
Часов в девять вечера прошел короткий, но сильный дождь,
после которого туман сразу исчез и мы увидели красивое звездное небо. И
это небо, по которому широкой полосой протянулся Млечный Путь, и темный океан, в котором разом отражались все светила небесные, одинаково казались беспредельно глубокими.
С 19 по 21 августа мы простояли на месте. Стрелки по очереди ходили на охоту, и очень удачно. Они убили козулю и двух кабанов, а Дерсу убил оленя. Из голеней и берцовых костей изюбра он вынул костный жир, подогрел его немного на огне и слил в баночку. Жир
этот у туземцев предназначается для смазки ружей.
После кипячения он остается жидким и не застывает на морозе.
Сегодня первый день осени (1 сентября).
После полудня мы оставили реку Сяо-Кему и перешли на Такему. Расстояние
это небольшое — всего только 7 км при хорошей тропе, проложенной параллельно берегу моря.
Походная острога удэгейцев имеет вид маленького гарпуна с ремнем. Носится она у пояса и надевается на древко в минуту необходимости. Обыкновенно рыбу бьют с берега. Для
этого к ней надо осторожно подкрасться.
После удара наконечник соскакивает с древка, и рыба увлекает его с собою, но так как он привязан к ремню, то и рыба оказывается привязанною.
После перехода вброд реки Кулумбе наша обувь была мокрой, и потому переход через скалу Ван-Син-лаза был отложен до другого дня. Тогда мы стали высматривать место для бивака. В
это время из воды показалось какое-то животное. Подняв голову, оно с видимым любопытством рассматривало нас.
Это была нерпа.
Столь раннее появление
этой северной гостьи можно объяснить тем, что в горах Зауссурийского края
после лесных пожаров выросло много березняков, где она и находит для себя обильный корм.
— Гром —
это Агды. Когда черт долго держится в одном месте, то бог Эндули посылает грозу, и Агды гонит черта. Значит, там, где разразилась гроза, был черт.
После ухода черта (то есть
после грозы) кругом воцаряется спокойствие: животные, птицы, рыбы, травы и насекомые тоже понимают, что черт ушел, и становятся жизнерадостными, веселыми…
Согласно указаниям, данным солоном,
после реки Тигдамугу мы отсчитали второй безымянный ключик и около него стали биваком. По
этому ключику нам следовало идти к перевалу на реке Нахтоху.
В одной из ям в реке Янсели нашел мальму, заменяющую в Уссурийском крае форель. Рыба
эта составила нам превосходный ужин,
после которого мы, напившись чаю, рано легли спать, предоставив охрану бивака собакам.
19 декабря наш отряд достиг реки Бягаму, текущей с юго-востока, по которой можно выйти на реку Кусун.
Эта река и по величине, и по обилию воды раза в два больше Мыге. Близ своего устья она около 20 м шириной и 1–1,5 м глубиной. По словам удэгейцев, вся долина Бягаму покрыта гарью; лес сохранился только около Бикина. Раньше Бягаму было одним из самых зверовых мест; особенно много было здесь лосей. Ныне
это пустыня.
После пожаров все звери ушли на Арму и Кулумбе, притоки Имана.
В моей сумочке было много всякой мелочи: цветные карандаши, перочинный ножик, резина, игольник с нитками, шило, часы, секундомер и пр. Часть
этих предметов, в том числе и роговую чернильницу с завинчивающейся пробкой, наполненную чернилами, я дал нести Дерсу.
После полудня он вдруг подбежал ко мне и тревожным голосом сообщил, что потерял…
После принятия в себя с правой стороны горной речки Даянгу Алчан становится уже большой рекой, разбивается на протоки и склоняется к югу. Верхними притоками его будут слева быстрая речка Люсу или Лисухе (ивовая речка), а справа — Бенедзе (или Бенихеза). В
этих местах Алчан достигает 50-метровой ширины и становится очень извилистым.
Он глубоко задумался о том: «каким же это процессом может так произойти, что он, наконец, пред всеми ими уже без рассуждений смирится, убеждением смирится! А что ж, почему ж и нет? Конечно, так и должно быть. Разве двадцать лет беспрерывного гнета не добьют окончательно? Вода камень точит. И зачем, зачем же жить
после этого, зачем я иду теперь, когда сам знаю, что все это будет именно так, как по книге, а не иначе!»
Неточные совпадения
Но я плоды моих мечтаний // И гармонических затей // Читаю только старой няне, // Подруге юности моей, // Да
после скучного обеда // Ко мне забредшего соседа, // Поймав нежданно за полу, // Душу трагедией в углу, // Или (но
это кроме шуток), // Тоской и рифмами томим, // Бродя над озером моим, // Пугаю стадо диких уток: // Вняв пенью сладкозвучных строф, // Они слетают с берегов.
Скажи: которая Татьяна?» — // «Да та, которая грустна // И молчалива, как Светлана, // Вошла и села у окна». — // «Неужто ты влюблен в меньшую?» — // «А что?» — «Я выбрал бы другую, // Когда б я был, как ты, поэт. // В чертах у Ольги жизни нет, // Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне: // Кругла, красна лицом она, // Как
эта глупая луна // На
этом глупом небосклоне». // Владимир сухо отвечал // И
после во весь путь молчал.
В иной комнате и вовсе не было мебели, хотя и было говорено в первые дни
после женитьбы: «Душенька, нужно будет завтра похлопотать, чтобы в
эту комнату хоть на время поставить мебель».
Вместо вопросов: «Почем, батюшка, продали меру овса? как воспользовались вчерашней порошей?» — говорили: «А что пишут в газетах, не выпустили ли опять Наполеона из острова?» Купцы
этого сильно опасались, ибо совершенно верили предсказанию одного пророка, уже три года сидевшего в остроге; пророк пришел неизвестно откуда в лаптях и нагольном тулупе, страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил, что Наполеон есть антихрист и держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но
после разорвет цепь и овладеет всем миром.
Но обо всем
этом читатель узнает постепенно и в свое время, если только будет иметь терпение прочесть предлагаемую повесть, очень длинную, имеющую
после раздвинуться шире и просторнее по мере приближения к концу, венчающему дело.