Утро было свежее, солнечное. Бывшие разбойники, хорошо одетые и вооруженные, шли дружным шагом за Серебряным и за всадниками, его сопровождавшими. Зеленый мрак охватывал их со всех сторон. Конь Серебряного, полный нетерпеливой отваги, срывал мимоходом листья с нависших ветвей, а Буян, не оставлявший князя после смерти Максима, бежал впереди, подымал иногда, нюхая ветер, косматую морду или нагибал ее на сторону и чутко навастривал ухо, если какой-нибудь
отдаленный шум раздавался в лесу.
Пред нею длинный и сырой // Подземный коридор, // У каждой двери часовой, // Все двери на запор. // Прибою волн подобный плеск // Снаружи слышен ей; // Внутри — бряцанье, ружей блеск // При свете фонарей; // Да
отдаленный шум шагов // И долгий гул от них, // Да перекрестный бой часов, // Да крики часовых…
Юрий, который от сильного волнения души, произведенного внезапною переменою его положения, не смыкал глаз во всю прошедшую ночь, теперь отдохнул несколько часов сряду; и когда они, отправясь опять в путь, отъехали еще верст двадцать пять, то солнце начало уже садиться. В одном месте, где дорога, проложенная сквозь мелкий кустарник, шла по самому краю глубокого оврага, поросшего частым лесом, им послышался
отдаленный шум, вслед за которым раздался громкий выстрел. Юрий приостановил своего коня.
Неточные совпадения
Людей в ресторане становилось все меньше, исчезали одна за другой женщины, но
шум возрастал. Он сосредоточивался в
отдаленном от Самгина углу, где собрались солидные штатские люди, три офицера и высокий, лысый человек в форме интенданта, с сигарой в зубах и с крестообразной черной наклейкой на левой щеке.
Остановился парень, будто к чему-то прислушаться… Ничего не слыхать; только по роще, как
шум отдаленных потоков, тихие речи людские звучат…
Глухой
шум, похожий по временам на скрип или
отдаленный стон, явственно долетал до наших ушей.
Унылая пора! очей очарованье! // Приятна мне твоя прощальная краса // Люблю я пышное природы увяданье, // В багрец и в золото одетые леса, // В их сенях ветра
шум и свежее дыханье, // И мглой волнистою покрыты небеса, // И редкий солнца луч, и первые морозы, // И
отдаленные седой зимы угрозы.
Все притихли. Высокий ветер, чистый и свободный от испарений земли, тянулся в пролеты, шевеля веревки, и, заходя в самые колокола, вызывал по временам протяжные отголоски. Они тихо шумели глубоким металлическим
шумом, за которым ухо ловило что-то еще, точно
отдаленную невнятную музыку или глубокие вздохи меди. От всей расстилавшейся внизу картины веяло тихим спокойствием и глубоким миром.