Неточные совпадения
Вершины
гор забелели от
снега и в этом уборе приняли праздничный вид.
Потому ли, что мы были со свежими силами, или
снег нас принуждал торопиться, но только на эту
гору мы взошли довольно скоро.
Около полудня в воздухе вновь появилась густая мгла.
Горы сделались темно-синими и угрюмыми. Часа в четыре хлынул дождь, а вслед за ним пошел
снег, мокрый и густой. Тропинка сразу забелела; теперь ее можно было далеко проследить среди зарослей и бурелома. Ветер сделался резким и порывистым.
Он развел еще один огонь и спрятался за изгородь. Я взглянул на Дерсу. Он был смущен, удивлен и даже испуган: черт на скале, бросивший камни, гроза со
снегом и обвал в
горах — все это перемешалось у него в голове и, казалось, имело связь друг с другом.
Между тем гроза стала удаляться, но молнии еще долго вспыхивали на небе, отражаясь широким пламенем на горизонте, и тогда особенно отчетливо можно было рассмотреть контуры отдаленных
гор и тяжелые дождевые тучи, сыпавшие дождем вперемежку со
снегом.
Сразу от бивака начинался подъем. Чем выше мы взбирались в
гору, тем больше было
снега. На самом перевале он был по колено. Темно-зеленый хвойный лес оделся в белый убор и от этого имел праздничный вид. Отяжелевшие от
снега ветви елей пригнулись книзу и в таком напряжении находились до тех пор, пока случайно упавшая сверху веточка или еловая шишка не стряхивала пышные белые комья, обдавая проходящих мимо людей холодной снежной пылью.
Пурга в
горах — обычное явление, если вслед за свежевыпавшим
снегом поднимается ветер. Признаки этого ветра уже налицо: тучи быстро бежали к востоку; они стали тоньше, прозрачнее, и уже можно было указать место, где находится солнце.
Когда мы выступили в путь, солнышко только всходило. Светлое и лучезарное, оно поднялось из-за леса и яркими лучами осветило вершины
гор, покрытые
снегом.
Утро 4 декабря было морозное: — 19°С. Барометр стоял на высоте 756 мм. Легкий ветерок тянул с запада. Небо было безоблачное, глубокое и голубое. В
горах белел
снег.
Чем дальше мы углублялись в
горы, тем больше было
снега.
20 декабря мы употребили на переход от Бикина. Правый берег Бягаму — нагорный, левый — низменный и лесистый.
Горы носят китайское название Бэй-си-лаза и Данцанза. Голые вершины их теперь были покрыты
снегом и своей белизной резко выделялись из темной зелени хвои.
Идти под
гору было легко, потому что старая лыжня хотя и была запорошена
снегом, но крепко занастилась. Мы не шли, а просто бежали и к вечеру присоединились к своему отряду.
Неточные совпадения
В тот год осенняя погода // Стояла долго на дворе, // Зимы ждала, ждала природа. //
Снег выпал только в январе // На третье в ночь. Проснувшись рано, // В окно увидела Татьяна // Поутру побелевший двор, // Куртины, кровли и забор, // На стеклах легкие узоры, // Деревья в зимнем серебре, // Сорок веселых на дворе // И мягко устланные
горы // Зимы блистательным ковром. // Всё ярко, всё бело кругом.
Гонимы вешними лучами, // С окрестных
гор уже
снега // Сбежали мутными ручьями // На потопленные луга. // Улыбкой ясною природа // Сквозь сон встречает утро года; // Синея блещут небеса. // Еще прозрачные леса // Как будто пухом зеленеют. // Пчела за данью полевой // Летит из кельи восковой. // Долины сохнут и пестреют; // Стада шумят, и соловей // Уж пел в безмолвии ночей.
Мы тронулись в путь; с трудом пять худых кляч тащили наши повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы шли пешком сзади, подкладывая камни под колеса, когда лошади выбивались из сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу;
снег хрустел под ногами нашими; воздух становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром: чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
И точно, такую панораму вряд ли где еще удастся мне видеть: под нами лежала Койшаурская долина, пересекаемая Арагвой и другой речкой, как двумя серебряными нитями; голубоватый туман скользил по ней, убегая в соседние теснины от теплых лучей утра; направо и налево гребни
гор, один выше другого, пересекались, тянулись, покрытые
снегами, кустарником; вдали те же
горы, но хоть бы две скалы, похожие одна на другую, — и все эти
снега горели румяным блеском так весело, так ярко, что кажется, тут бы и остаться жить навеки; солнце чуть показалось из-за темно-синей
горы, которую только привычный глаз мог бы различить от грозовой тучи; но над солнцем была кровавая полоса, на которую мой товарищ обратил особенное внимание.
Налево чернело глубокое ущелье; за ним и впереди нас темно-синие вершины
гор, изрытые морщинами, покрытые слоями
снега, рисовались на бледном небосклоне, еще сохранявшем последний отблеск зари.