Неточные совпадения
Мы не спали всю ночь, зябли, подкладывали
дрова в костер, несколько раз принимались пить чай и
в промежутках между чаепитиями дремали.
Когда
дров набралось много, он сложил их
в большой
костер и поджег.
Я очнулся от своих дум.
Костер угасал. Дерсу сидел, опустив голову на грудь, и думал. Я подбросил
дров в огонь и стал устраиваться на ночь.
Я встал и поспешно направился к биваку.
Костер на таборе горел ярким пламенем, освещая красным светом скалу Ван-Син-лаза. Около огня двигались люди; я узнал Дерсу — он поправлял
дрова. Искры, точно фейерверк, вздымались кверху, рассыпались дождем и медленно гасли
в воздухе.
Дружно все принялись за работу: натаскали
дров и развели большие
костры. Дерсу и солон долго трудились над устройством какой-то изгороди. Они рубили деревья, втыкали
в землю и подпирали сошками. На изгородь они не пожалели даже своих одеял.
Собирая
дрова, я увидел совсем
в стороне, далеко от
костра, спавшего солона. Ни одеяла, ни теплой одежды у него не было. Он лежал на ельнике, покрывшись только одним своим матерчатым кафтаном. Опасаясь, как бы он не простудился, я стал трясти его за плечо, но солон спал так крепко, что я насилу его добудился. Да Парл поднялся, почесал голову, зевнул, затем лег опять на прежнее место и громко захрапел.
Дерсу подбросил
дров в костер и, когда огонь разгорелся, встал со своего места и начал говорить торжественным тоном...
Сами мы были утомлены не меньше, чем собаки, и потому тотчас после чая, подложив побольше
дров в костер, стали устраиваться на ночь.
Лесной великан хмурился и только солидно покачивался из стороны
в сторону. Я вспомнил пургу около озера Ханка и снежную бурю при переходе через Сихотэ-Алинь. Я слышал, как таза подкладывал
дрова в огонь и как шумело пламя
костра, раздуваемое ветром. Потом все перепуталось, и я задремал. Около полуночи я проснулся. Дерсу и Китенбу не спали и о чем-то говорили между собой. По интонации голосов я догадался, что они чем-то встревожены.
На биваке
костер горел ярким пламенем. Дерсу сидел у огня и, заслонив рукой лицо от жара, поправлял
дрова, собирая уголья
в одно место; старик Китенбу гладил свою собаку. Альпа сидела рядом со мной и, видимо, дрожала от холода.
Дрова в костре горели ярко. Черные тучи и красные блики двигались по земле, сменяя друг друга; они то удалялись от
костра, то приближались к нему вплотную и прыгали по кустам и снежным сугробам.
Неточные совпадения
Костер стал гореть не очень ярко; тогда пожарные, входя во дворы, приносили оттуда поленья
дров, подкладывали их
в огонь, — на минуту дым становился гуще, а затем огонь яростно взрывал его, и отблески пламени заставляли дома дрожать, ежиться.
Подложив
дров в костер, я выждал, когда они хорошо разгорелись, и вскрыл нарыв.
Нечего делать, надо было становиться биваком. Мы разложили
костры на берегу реки и начали ставить палатки.
В стороне стояла старая развалившаяся фанза, а рядом с ней были сложены груды
дров, заготовленных корейцами на зиму.
В деревне стрельба долго еще не прекращалась. Те фанзы, что были
в стороне, отстреливались всю ночь. От кого? Корейцы и сами не знали этого. Стрелки и ругались и смеялись.
Я велел подбросить
дров в костер и согреть чай, а сам принялся его расспрашивать, где он был и что делал за эти 3 года. Дерсу мне рассказал, что, расставшись со мной около озера Ханка, он пробрался на реку Ното, где ловил соболей всю зиму, весной перешел
в верховья Улахе, где охотился за пантами, а летом отправился на Фудзин, к горам Сяень-Лаза. Пришедшие сюда из поста Ольги китайцы сообщили ему, что наш отряд направляется к северу по побережью моря. Тогда он пошел на Тадушу.
Когда Дерсу закончил свою работу, было уже темно. Подложив
в костер сырых
дров, чтобы они горели до утра, мы тихонько пошли на бивак.