Неточные совпадения
Миновал еще один день. Вечером дождь пошел с новой силой. Вместе с тем
усилился и
ветер. Эту ночь мы провели в состоянии какой-то полудремоты. Один поднимался, а другие валились с ног.
На рассвете обыкновенно всегда бывает тихо;
ветер начинает дуть с восхода солнца, постепенно
усиливаясь, и достигает наибольшего напряжения к двум часам пополудни.
Наконец начало светать. Воздух наполнился неясными сумеречными тенями, звезды стали гаснуть, точно они уходили куда-то в глубь неба. Еще немного времени — и кроваво-красная заря показалась на востоке.
Ветер стал быстро стихать, а мороз —
усиливаться. Тогда Дерсу и Китенбу пошли к кустам. По следам они установили, что мимо нас прошло девять кабанов и что тигр был большой и старый. Он долго ходил около бивака и тогда только напал на собак, когда костер совсем угас.
Только мы расстались с судами, как
ветер усилился и вдруг оказалось, что наша фок-мачта клонится совсем назад, еще хуже, нежели грот-мачта. Общая тревога; далее идти было бы опасно: на севере могли встретиться крепкие ветра, и тогда ей несдобровать. Третьего дня она вдруг треснула; поскорей убрали фок. Надо зайти в порт, а куда? В Гонконг всего бы лучше, но это значит прямо в гости к англичанам. Решили спуститься назад, к группе островов Бабуян, на островок Камигуин, в порт Пио-Квинто, недалеко от Люсона.
Дождь стал гуще, холоднее,
ветер усилился, рвал рубахи, закидывая подолы на головы, обнажая животы.
Неточные совпадения
Лесной запах
усиливается, слегка повеяло теплой сыростью; влетевший
ветер около вас замирает.
Береговой
ветер, пробуя дуть, лениво теребил паруса; наконец тепло солнца произвело нужный эффект; воздушный напор
усилился, рассеял туман и вылился по реям в легкие алые формы, полные роз.
Предсказание Дерсу сбылось. В полдень начал дуть
ветер с юга. Он постепенно
усиливался и в то же время менял направление к западу. Гуси и утки снова поднялись в воздух и полетели низко над землей.
Ветер еще
усиливается: гривы и хвосты лошадей, шинель Василья и края фартука принимают одно направление и отчаянно развеваются от порывов неистового
ветра.
Песня на берегу моря уже умолкла, и старухе вторил теперь только шум морских волн, — задумчивый, мятежный шум был славной второй рассказу о мятежной жизни. Всё мягче становилась ночь, и всё больше разрождалось в ней голубого сияния луны, а неопределенные звуки хлопотливой жизни ее невидимых обитателей становились тише, заглушаемые возраставшим шорохом волн… ибо
усиливался ветер.