Неточные совпадения
Архимандрит Палладий
умер по дороге в Россию в 1872
году.
Первые двое
умерли в том же
году, последний представитель Пяка еще жив и поселился на реке Хунгари.
Прошло более пятидесяти
лет. Гроссевич
умер в города Хабаровске в 1917
году, а бухточка, в которую впадает река Ботчи, сохранила его имя и по сие время.
Первые русские скупщики пушнины появились на реке Самарге в 1900
году. Их было три человека; они прибыли из Хабаровска через Сихотэ-Алинь. Один из них в пути отморозил себе ноги. Двое вернулись назад, а больного оставили в юрте удэхейца Бага. Этот русский болел около двух месяцев и
умер. Удэхейцы были в большом затруднении, как его хоронить и в какой загробный мир отвести его душу, чтобы она не мешала людям. По-видимому, это им удалось, потому что дух погибшего лоца не проявил себя ничем.
— Эта, что в виде значится,
умерла года с два тому назад, значит, все в порядке, — заметил он.
Ее муж, бывший губернский прокурор, известный в свое время делец, — человек бойкий и решительный, желчный и упрямый, —
умер лет десять тому назад.
Круглый сирота и уроженец Петербургской губернии, он потерял своих родителей, которых он был единственным сыном, в раннем детстве, воспитывался в Петербурге у своего троюродного дяди, который
умер лет за пять до времени нашего рассказа, и Евгений Иванович остался совершенно одиноким.
Неточные совпадения
Видите ли, я выжил из тех
лет, когда
умирают, произнося имя своей любезной и завещая другу клочок напомаженных или ненапомаженных волос.
— Но позвольте, позвольте же мне, отчасти, все рассказать… как было дело и… в свою очередь… хотя это и лишнее, согласен с вами, рассказывать, — но
год назад эта девица
умерла от тифа, я же остался жильцом, как был, и хозяйка, как переехала на теперешнюю квартиру, сказала мне… и сказала дружески… что она совершенно во мне уверена и все… но что не захочу ли я дать ей это заемное письмо, в сто пятнадцать рублей, всего что она считала за мной долгу.
«Где это, — подумал Раскольников, идя далее, — где это я читал, как один приговоренный к смерти, за час до смерти, говорит или думает, что если бы пришлось ему жить где-нибудь на высоте, на скале, и на такой узенькой площадке, чтобы только две ноги можно было поставить, — а кругом будут пропасти, океан, вечный мрак, вечное уединение и вечная буря, — и оставаться так, стоя на аршине пространства, всю жизнь, тысячу
лет, вечность, — то лучше так жить, чем сейчас
умирать!
В последние пять
лет из нескольких сот душ не
умер никто, не то что насильственною, даже естественною смертью.
— Да, — скажет потом какой-нибудь из гостей с глубоким вздохом, — вот муж-то Марьи Онисимовны, покойник Василий Фомич, какой был, Бог с ним, здоровый, а
умер! И шестидесяти
лет не прожил, — жить бы этакому сто
лет!