Неточные совпадения
Было уже совсем темно. Мы сидели в односкатной палатке и смотрели на
огонь, который весело пожирал
сухие дрова.
По словам наших проводников, река часто выходит из берегов и затопляет лес. Тогда удэхейцы бросают свои юрты и стараются спуститься к Амуру. Случается, что в течение целого дня они не могут найти
сухого места, чтобы развести
огонь. Спать и варить пищу приходится в лодках.
Летом, в теплую погоду, можно как-нибудь скоротать ночь и без
огня, но теперь, поздней осенью, когда к утру вода покрывается льдом, без теплой одежды и с мокрыми ногами это было опасно. Обыкновенно на берегу моря вблизи рек всегда можно найти
сухой плавник, но здесь, как на грех, не было дров вовсе, одни только голые камни.
Ночью небо заволокло тучами и пошел сильный дождь, а к утру ударил мороз. Вода, выпавшая на землю, тотчас замерзла. Плавник и камни на берегу моря, трава на лугах и
сухая листва в лесу — все покрылось ледяною корою. Люди сбились в юрту и грелись у
огня. Ветер был неровный, порывистый. Он срывал корье с крыши и завевал дым обратно в помещение. У меня и моих спутников разболелись глаза.
По одну сторону ее была река Ниме: там виднелась палатка, двигались люди, горел
огонь; по другую — небольшая
сухая бухточка.
Огнем охватило широкую полосу
сухой растительности.
Уже видно было, как
огонь перебегал с одного места на другое, и как по воздуху в клубах дыма летела горящая
сухая трава.
Минут через десять женщина сняла котел с
огня и стала по чашкам разливать похлебку, сваренную из юколы,
сухой кетовой икры и жидкой чумизы.
После скудного ужина, состоявшего из
сухой юколы, утомленные тяжелыми переходами, мы легли ногами к
огню и мгновенно уснули под завывание пурги и шум морского прибоя.
Неточные совпадения
Он задрожит от гордости и счастья, когда заметит, как потом искра этого
огня светится в ее глазах, как отголосок переданной ей мысли звучит в речи, как мысль эта вошла в ее сознание и понимание, переработалась у ней в уме и выглядывает из ее слов, не
сухая и суровая, а с блеском женской грации, и особенно если какая-нибудь плодотворная капля из всего говоренного, прочитанного, нарисованного опускалась, как жемчужина, на светлое дно ее жизни.
Все опять притихли. Павел бросил горсть
сухих сучьев на
огонь. Резко зачернелись они на внезапно вспыхнувшем пламени, затрещали, задымились и пошли коробиться, приподнимая обожженные концы. Отражение света ударило, порывисто дрожа, во все стороны, особенно кверху. Вдруг откуда ни возьмись белый голубок, — налетел прямо в это отражение, пугливо повертелся на одном месте, весь обливаясь горячим блеском, и исчез, звеня крылами.
Долина скрылась из глаз, и опять вся картина острова стала казаться такою увядшею,
сухою и печальною, точно старуха, но подрумяненная на этот раз пурпуровым
огнем солнечного заката.
На биваке Дерсу проявлял всегда удивительную энергию. Он бегал от одного дерева к другому, снимал бересту, рубил жерди и сошки, ставил палатку,
сушил свою и чужую одежду и старался разложить
огонь так, чтобы внутри балагана можно было сидеть и не страдать от дыма глазами. Я всегда удивлялся, как успевал этот уже старый человек делать сразу несколько дел. Мы давно уже разулись и отдыхали, а Дерсу все еще хлопотал около балагана.
Под большой елью, около которой горел
огонь, было немного
суше. Мы разделись и стали
сушить белье. Потом мы нарубили пихтача и, прислонившись к дереву, погрузились в глубокий сон.