Летом, в теплую погоду, можно как-нибудь скоротать ночь и без огня, но теперь, поздней осенью, когда к утру вода покрывается льдом, без теплой одежды и с мокрыми ногами это было опасно. Обыкновенно на берегу моря вблизи рек всегда можно найти сухой плавник, но здесь, как на грех, не
было дров вовсе, одни только голые камни.
Неточные совпадения
Здесь на несколько часов
была сделана остановка для погрузки
дров.
Прежде всего мне бросились в глаза бесчисленные штабели
дров, за ними выше на берегу виднелись жилые дома и дворовые постройки, сделанные основательно и прочно, даже заборы
были сложены из бревен.
Поговорив немного с вятским старожилом, я пошел к берегу. Пароход, казалось,
был насыщен электричеством. Ослепительные лучи его вырывались из всех дверей, люков и иллюминаторов и отражались в черной воде. По сходням взад и вперед ходили корейцы, носильщики
дров. Я отправился
было к себе в каюту с намерением уснуть, но сильный шум на палубе принудил меня одеться и снова выйти наверх.
Было уже совсем темно. Мы сидели в односкатной палатке и смотрели на огонь, который весело пожирал сухие
дрова.
Снаружи доносился неумолчно ритмический шум прибоя; слышно
было, как горели
дрова в костре.
Между тем стало смеркаться. Пора
было остановиться на ночлег. Но где? Для бивака нужны
дрова и пресная вода, но здесь, среди камней, ни того, ни другого не
было.
—
Дрова есть, — закричал он радостным голосом, — давайте скорее спички!
Действительно, на юге, недалеко, как маленькая звездочка, мелькал огонек. Судя по расстоянию, на котором, мы увидели огонь, до реки Нимми
было еще около 5 километров. Поэтому я решил остаться на том месте, где нашли
дрова. Здесь море наметало так много плавникового леса, что мы могли его жечь до утра сколько угодно.
Войдя в реку, мы пристали к правому ее берегу и тотчас принялись устраивать бивак в лесу, состоящем из
ели, пихты, березы и лиственицы. Время года
было позднее. Вода в лужах покрылась льдом, трава и опавшая с деревьев листва, смоченные дождем, замерзли, и мох хрустел под ногами. Натаскали много
дров и развели большой костер.
Место для ловли рыбы, сушилка, составленные лодки на берегу и т. д. — все указывало, что где-то недалеко
есть люди. Собаки тоже, как бы почуяв близость человеческого жилья, пошли бодрее. Вот и дорога, вот и свежие следы лыж. Кто-то недавно рубил
дрова. И действительно, едва мы вышли на синдинскую протоку, как увидели с правой стороны огоньки. Это
было гольдское селение Люмоми.
— Ничего, — сказал он мне. — Это больная девка. Скоро
будет светать, и тогда ей дадут кушать и принесут
дрова.
Костер догорал; надо
было еще принести
дров. Я встал со своего места и вышел из юрты.
Первое, что я сделал, это пристыдил Лайгура и его жену за бесчеловечное отношение к безногой девушке. Вероятно, утром Цазамбу рассказал старику о том, что я будил его и сам носил
дрова к больной, потому что, войдя в ее юрту, я увидел, что помещение прибрано, на полу
была положена свежая хвоя, покрытая сверху новой цыновкой. Вместо рубища на девушке
была надета, правда, старая, но все же чистая рубашка, и ноги обуты в унты. Она вся как бы ожила и один раз даже улыбнулась.
Карлик мысленно положил отречься от всякой надежды чего-нибудь достичь и стал собираться назад в свой город. Савелий ему ничего не возражал, а напротив, даже советовал уехать и ничего не наказывал, что там сказать или ответить. До последней минуты, даже провожая карлика из города за заставу, он все-таки не поступился ни на йоту и, поворотив с знакомой дороги назад в город, побрел
пилить дрова на монастырский двор.
— Хорошенькая должна быть корова, которая
ест дрова! — усмехнулась Павла Артемьевна и прибавила, вскользь глядя на багрово покрасневшую Машу: — И когда ты писать только выучишься… «Дрова» пишешь вместо «трава», «томажняя» вместо «домашняя». А «кэрава»? Разве есть слово такое? Корова… Понимаешь? Домашнее животное; она ест траву и сено. Ах, Маша, Маша! Совсем ты неуч у нас!
Неточные совпадения
Экипаж въехал в тесный двор, заваленный
дровами, курятниками и всякими клетухами; из экипажа вылезла барыня: эта барыня
была помещица, коллежская секретарша Коробочка.
Но теперь, странное дело, в большую такую телегу впряжена
была маленькая, тощая саврасая крестьянская клячонка, одна из тех, которые — он часто это видел — надрываются иной раз с высоким каким-нибудь возом
дров или сена, особенно коли воз застрянет в грязи или в колее, и при этом их так больно, так больно бьют всегда мужики кнутами, иной раз даже по самой морде и по глазам, а ему так жалко, так жалко на это смотреть, что он чуть не плачет, а мамаша всегда, бывало, отводит его от окошка.
— Теперь, теперь! Еще у меня поважнее
есть дело. Ты думаешь, что это
дрова рубить? тяп да ляп? Вон, — говорил Обломов, поворачивая сухое перо в чернильнице, — и чернил-то нет! Как я стану писать?
— Что такое другой? — продолжал Обломов. — Другой
есть такой человек, который сам себе сапоги чистит, одевается сам, хоть иногда и барином смотрит, да врет, он и не знает, что такое прислуга; послать некого — сам сбегает за чем нужно; и
дрова в печке сам помешает, иногда и пыль оботрет…
А между тем заметно
было, что там жили люди, особенно по утрам: на кухне стучат ножи, слышно в окно, как полощет баба что-то в углу, как дворник рубит
дрова или везет на двух колесах бочонок с водой; за стеной плачут ребятишки или раздается упорный, сухой кашель старухи.