Неточные совпадения
Потом мы узнаем о его маршруте к
заливу Де-Кастри и далее по
берегу моря до реки Хои, откуда Петрович проник
на реку Тумнин и спустился по ней до устья.
Второй — по рекам Анюю, Гобилли, Буту, Хуту
на реку Тумнин. Третий — по реке Самарге через Сихотэ-Алинь
на реку Сукпай и по этой последней
на реку Хор к Уссурийской железной дороге. Четвертый — вдоль
берега моря частью
на лодке, частью
на паровой шхуне «Сторож» от
залива Ольги до Императорской гавани. [Д. В. Иванов. Основные черты оро-геологического строения хребта Сихотэ-Алиня. «Записки Приамурского отдела Русского Географического общества», 1897 г., том I, вып. 3.]
Раньше орочей было очень много. По всему побережью моря, от мыса Хой, что южнее
залива Де-Кастри, до Аку, который теперь называется мысом Успения, всюду виднелись их юрты. Те, что жили
на берегу Татарского пролива к северу от Тумнина, назывались Пяка (Фяка). В 1903 году от этих Пяка оставалось только три человека: Пингау и Цатю из рода Огомунка и Тончи из рода Бочинка.
Большие волны с неумолимой настойчивостью одна за другой двигались к
берегу, стройно, бесшумно, словно
на приступ, но, достигнув мелководья, вдруг приходили в ярость, вздымались
на дыбы и с ревом обрушивались
на намывную полосу прибоя,
заливая ее белой пеной.
Само озеро имеет неправильно округленную форму, суженную с севера и расширяющуюся
на юге, с небольшим
заливом с западной стороны. Древний его
берег восточный. В недавнем прошлом (в геологическом смысле)!
Основан он был сравнительно давно, в 1853 г., на берегу бухты Лососей; когда же в 1854 г. прошли слухи о войне, то он был снят и возобновлен лишь через 12 лет
на берегу залива Буссе, или Двенадцатифутовой гавани, — так называется неглубокое озеро, соединенное с морем протоком, куда могут входить только мелкосидящие суда.
Неточные совпадения
Все были хожалые, езжалые: ходили по анатольским
берегам, по крымским солончакам и степям, по всем речкам большим и малым, которые впадали в Днепр, по всем заходам [Заход —
залив.] и днепровским островам; бывали в молдавской, волошской, в турецкой земле; изъездили всё Черное море двухрульными козацкими челнами; нападали в пятьдесят челнов в ряд
на богатейшие и превысокие корабли, перетопили немало турецких галер и много-много выстреляли пороху
на своем веку.
Маленькие кулички-песочники со свистом перелетывают вдоль каменистых
берегов, испещренных холодными и светлыми ключами; дикие утки выплывают
на середину прудов и осторожно озираются; цапли торчат в тени, в
заливах, под обрывами…
— История, дорогой мой, поставила пред нами задачу: выйти
на берег Тихого океана, сначала — через Маньчжурию, затем, наверняка, через Персидский
залив. Да, да — вы не улыбайтесь. И то и другое — необходимо, так же, как необходимо открыть Черное море. И с этим надобно торопиться, потому что…
«
На берег кому угодно! — говорят часу во втором, — сейчас шлюпка идет». Нас несколько человек село в катер, все в белом, — иначе под этим солнцем показаться нельзя — и поехали, прикрывшись холстинным тентом; но и то жарко: выставишь нечаянно руку, ногу, плечо — жжет. Голубая вода не струится нисколько; суда, мимо которых мы ехали, будто спят: ни малейшего движения
на них;
на палубе ни души. По огромному
заливу кое-где ползают лодки, как сонные мухи.
Что за жизнь кипела бы тут, в этих
заливах, которыми изрезаны японские
берега на Нипоне и
на Чусиме, дай только волю морским нациям!