Неточные совпадения
Майданов мгновенно вскочил на ноги. Он принял важный
вид, надел головной убор и вышел на берег
моря. Я последовал за ним.
Километрах в семи от реки Гинугу на самом берегу
моря стоит коническая сопка, своим внешним
видом напоминающая сахарную голову. С правой стороны ее есть небольшой красивый водопад, а слева — широкая полоса прибоя, заваленная каменными глыбами. Некоторые из них скатились в
море, образовав нечто вроде маленькой бухточки, защищенной от волнения. Мы воспользовались ею и высадились на берег. Вандага велел вытащить лодки подальше от воды на гальку. Здесь мы стали устраивать бивак.
Мыс Суфрен со стороны
моря имеет
вид конусообразной башни, прорезанной наискось какой-то цветистой жилой.
Море пробило в ней береговые ворота, к которым на лодке из-за множества подводных камней подойти трудно.
По одну сторону его было
море, по другую — заводь в
виде длинных озерков, слепых рукавов с пресною водою.
Самый перевал представляет собой седловину, имеющую
вид площади высотою около 1100 метров над уровнем
моря.
Еще 15 марта, когда мы были в верховьях Иггу, в полдень на снегу при температуре — 1,5 °C я заметил странные живые существа, по внешнему
виду очень похожие на пауков. Они двигались торопливо и каждый раз, когда я хотел поймать их, старались зарыться в снег. Второй раз я увидел эти странные создания около Бяпали. Термометр показывал +3 °C. Они были вялыми и двигались медленно. На пути от Улема к
морю на рассвете я снова имел возможность наблюдать этих странных насекомых.
Ближе к
морю лавовый покров вытянулся длинными плоскими языками и в таком
виде застыл. В последовательном порядке по течению они имеют следующие названия: с правой стороны — Цзюгбу, около которой в Копи впадает небольшая речка Май, затем будет местность Тектоно и за ней сопки: Таленку, Даулкей, Сунтакуле и Гулика. С левой стороны после горы Юшангу — гора Сололо Гуляни. Через нее тоже лежит путь на реку Хади.
В наши долгие, жестокие зимы очень приятно после снежной вьюги, свирепствовавшей иногда несколько дней, особенно иногда после оренбургского бурана, когда утихнет метель и взрытые ею снежные равнины представят
вид моря, внезапно оцепеневшего посреди волнения, — очень весело при блеске яркого солнца пробраться по занесенной тропинке к занесенным также язам, которые иногда не вдруг найдешь под сугробами снега, разгресть их лопатами, разрубить лед пешнями и топорами, выкидать его плоским саком или лопатой и вытащить морду, иногда до половины набитую налимами.
И во сколько раз счастливее их те старые и молодые туристы, которые, не имея денег, чтобы жить в отелях, живут где придется, любуются
видом моря с высоты гор, лежа на зеленой траве, ходят пешком, видят близко леса, деревни, наблюдают обычаи страны, слышат ее песни, влюбляются в ее женщин…
Неточные совпадения
Тут
Море, на себя взяв Амфитриды
вид, // Пловцу, явяся, говорит: // «На что винишь меня напрасно!
В слоях находил иногда остатки животных, в
морях живущих, находил остатки растений и заключать мог, что слоистое расположение земли начало свое имеет в наплавном положении вод и что воды, переселяяся из одного края земного шара к другому, давали земле тот
вид, какой она в недрах своих представляет.
Ну из чего он бегает, помилуйте, то и дело на часы смотрит, улыбается, потеет, важный
вид принимает, нас с голоду
морит?
Но вот наступает вечер. Заря запылала пожаром и обхватила полнеба. Солнце садится. Воздух вблизи как-то особенно прозрачен, словно стеклянный; вдали ложится мягкий пар, теплый на
вид; вместе с росой падает алый блеск на поляны, еще недавно облитые потоками жидкого золота; от деревьев, от кустов, от высоких стогов сена побежали длинные тени… Солнце село; звезда зажглась и дрожит в огнистом
море заката…
Здесь царствовала такая прохлада, такая свежесть от зелени и с
моря, такой величественный
вид на
море, на леса, на пропасти, на дальний горизонт неба, на качающиеся вдали суда, что мы, в радости, перестали сердиться на кучеров и велели дать им вина, в благодарность за счастливую идею завести нас сюда.