Неточные совпадения
Так, сдерживая голос, страшно почему-то боясь, чтобы их не услышали, долго спорили они в темноте; и кончилось тем, что
Юра перебрался-таки к няньке,
на ее грубую, колючую, но уютную и теплую простыню.
И все это удалось
Юре: отец так и не заметил, что он его любит особенно, а жить
на свете было действительно весело, так что не было надобности в притворстве.
С крайним трудом
Юре удалось
на некоторое время сосредоточиться: вместе с отцом они стали развешивать фонарики.
И отец был очарователен: смеялся, шутил, подсаживал
Юру на лестницу, сам лазил по ее жиденьким, потрескивающим перекладинам, и под конец оба они вместе с лестницей свалились в траву, но не ушиблись.
Юра вскочил, а отец так и остался лежать
на траве, закинув руки под голову и вглядываясь прищуренными глазами в сияющую, бездонную синеву.
Что-то вспомнилось неприятное; с целью развеселить отца,
Юра сел верхом
на его сдвинутые колени и сказал...
Но не успел окончить, как уже лежал носом в самой траве, поднятый
на воздух и опрокинутый чудесною силой, — это отец по-старому подбросил его коленями.
Юра обиделся, а отец с полным пренебрежением к его гневу начал щекотать его под мышками, так что поневоле пришлось рассмеяться, а потом взял, как поросенка, за ноги и понес
на террасу. И мама испугалась...
После чего
Юра оказался
на ногах, красный, взъерошенный и не то очень несчастный, не то страшно счастливый.
И
на пустынных дорожках сада, где раньше бродил один только
Юра, воображая себя принцем, разыскивающим спящую царевну, появились люди с папиросами и громкой свободной речью.
Потом самая красивая барышня, которую звали Ниночкой, взяла
Юру на качели и долго качала, пока не уронила.
Глубоко вздохнув,
Юра поглядел
на небо — оно совсем высоко — и тихими шагами направился в обход праздника, всех его смутных границ, возможностей и далей.
И, чтобы не крикнуть его нечаянно,
Юра зажал себе рот обеими руками, одна
на другую; и так оставался до тех пор, пока офицер и мама не вышли из беседки.
Конечно, от него нужно скрыть то, что было в беседке, и его нужно любить, и я его так люблю, — с диким визгом
Юра бросился
на лысого старика и начал изо всей силы гвоздить его кулаками...
Господи, что тут было! Кто-то смеялся, кто-то тоже кричал. Отец схватил
Юру на руки, до боли сжал его и тоже кричал...
Потом
Юру унес с собою вихрь неистовых слез, отчаянных рыданий, смертельная истома. Но и в безумии слез он поглядывал
на отца: не догадывается ли он, а когда вошла мать, стал кричать еще громче, чтоб отвлечь подозрения. Но
на руки к ней не пошел, а только крепче прижался к отцу: так и пришлось отцу нести его в детскую. Но, видимо, ему и самому не хотелось расставаться с
Юрой — как только вынес его из той комнаты, где были гости, то стал крепко его целовать и все повторял...
Всегда бывало так: если около засыпающего
Юры сидела мама, то она держала его за руку до самой последней минуты, — всегда бывало так. А теперь она сидела так, как будто была совсем одна и не было тут никакого сына
Юры, который засыпает, — сложила руки
на коленях и смотрела куда-то. Чтобы привлечь ее внимание,
Юра пошевелился, но мама коротко сказала...
И продолжала смотреть. Но, когда у
Юры отяжелели глаза и со всею своею тоской и слезами он начал проваливаться в сон, вдруг мама стала перед кроваткой
на колени и начала часто-часто, крепко-крепко целовать
Юру. Но поцелуи были мокрые, горячие и мокрые.
Ямщик пообедал, задал корму лошадям, потом лег спать, а проснувшись, объявил, что ему ехать не следует, что есть мужик Шеин, который живет особняком,
на юру, что очередь за его сыновьями, но он богат и все отделывается. Я послал за Шеиным, но он рапортовался больным. Что делать? вооружиться терпением, резигнацией? так я и сделал. Я прожил полторы сутки, наконец созвал ямщиков, и Шеина тоже, и стал записывать имена их в книжку. Они так перепугались, а чего — и сами не знали, что сейчас же привели лошадей.
Неточные совпадения
А без трактира все-таки не обошлось — бок о бок с железным домом
на самом
юру, ровно гриб, вырос трех — либо четырехъярусный каменный трактир ермолаевский.
До самых бортов лодка наполнена белой, серебряной рыбой, так что ноги гребцов лежат
на ней вытянутыми прямо и попирают ее. Небрежно,
на ходу, в то время когда гребцы почти еще не замедляют разгона лодки,
Юра соскакивает
на деревянную пристань.
Например, с
Юрой Липиади случилось,
на исходе вторых суток, нечто вроде истерического припадка, когда он начал вдруг ни с того ни с сего плакать и хохотать и совсем уже было выпрыгнул за борт, если бы Ваня Андруцаки вовремя не успел ударить его рулевым веслом по голове.
Ах, какой это был восхитительный момент, когда утром, часов около восьми,
Юра Паратино, стоявший
на верху скалы над Белыми камнями, прищурился, нагнулся вперед, вцепился своими зоркими глазами в пространство и вдруг крикнул:
Они все шестеро, еще мокрые, осипшие и обветренные, ввалились в кофейную
Юры, потребовали вина, орали песни, заказали музыку и плясали, как сумасшедшие, оставляя
на полу лужи воды.