Неточные совпадения
Совсем забывшись, Саша шагнул к
окну и крепким ударом ладони в середину рамы
распахнул ее: стояла ночь в саду, и только слева, из-за угла, мерцал сквозь ограду неяркий свет и слышалось ровное, точно пчелиное гудение, движение многих живых, народу и лошадей.
Осторожно вынув раму, дед понес ее вон, бабушка
распахнула окно — в саду кричал скворец, чирикали воробьи; пьяный запах оттаявшей земли налился в комнату, синеватые изразцы печи сконфуженно побелели, смотреть на них стало холодно. Я слез на пол с постели.
Распахнув окно, Половодов посмотрел в сад, на аллеи из акаций и тополей, на клумбы и беседки, но это было все не то: он был слишком взволнован, чтобы любоваться природой.
Но… в сущности, этого не было, и не было потому, что та самая рука, которая открывала для меня этот призрачный мир, — еще шире
распахнула окно родственной русской литературы, в которое хлынули потоками простые, ясные образы и мысли.
Она вздрогнула, точно ударили по ней самой, и проснулась. Быстро вскочила она с постели, оделась,
распахнула окно, выходящее в сад, села у него и задумалась.
Вне себя от страха, Клавдия Васильевна
распахнула окно, быстро юркнула в него и, скатившись по крутой железной крыше, полетела на мостовую.
Неточные совпадения
Клим закрыл
окно,
распахнул другое, во двор, и почувствовал, что если он ляжет, то крепко уснет. Он не ошибся.
Самгин вошел к себе, не снимая пальто и шляпу, подошел к
окну, сердито
распахнул створки рамы, посмотрел вниз…
— Не надо о покойниках, — попросил Лютов. И, глядя в
окно, сказал: — Я вчера во сне Одиссея видел, каким он изображен на виньетке к первому изданию «Илиады» Гнедича;
распахал Одиссей песок и засевает его солью. У меня, Самгин, отец — солдат, под Севастополем воевал, во французов влюблен, «Илиаду» читает, похваливает: вот как в старину благородно воевали! Да…
Ермилыч даже закрыл глаза, когда задыхавшийся под напором бешенства писарь ударил кулаком по столу. Бродяга тоже съежился и только мигал своими красными веками. Писарь выскочил из-за стола, подбежал к нему, погрозил кулаком, но не ударил, а израсходовал вспыхнувшую энергию на
окно, которое
распахнул с треском, так что жалобно зазвенели стекла. Сохранял невозмутимое спокойствие один Вахрушка, привыкший к настоящему обращению всякого начальства.
Вспомнила Дуня об изображении Амвросия Медиоланского. Быстрым движеньем руки
распахнула раму, вскочила на подоконник и, раскрыв ставни, выпрыгнула в палисадник. Другого выхода ей не было, дом наполнен был людьми Божьими — ее бы остановили и отдали на жертву Денисову. В отчаянии она и кинулась в
окно, между тем как араратский пророк изо всех сил старался ржавым ключом отпереть входную дверь кладовой.