«Рассказ о семи повешенных» (Андреев Л. Н., 1908) по всей классике
Старуха заплакала, утираясь кончиками черного шерстяного платка. И с привычкою, которая была у него и его братьев, кричать на мать, которая ничего не понимает, он остановился и, дрожа от холода, сердито заговорил...
Наконец ушла. Плакала горько, утираясь кончиками платка, не видела дороги. И чем дальше отходила от тюрьмы, тем горючее лились слезы. Пошла назад к тюрьме, потом заблудилась дико в городе, где родилась, выросла, состарилась. Забрела в какой-то пустынный садик с несколькими старыми, обломанными деревьями и села на мокрой оттаявшей лавочке. И вдруг поняла: его завтра будут вешать.
Солдаты с набожными лицами подносили ко рту манерки, опрокидывали их и, полоща рот и утираясь рукавами шинелей, с повеселевшими лицами отходили от фельдфебеля.
– Если ты уже гимназистка, то почему ревёшь на улице, да ещё утираешься лапами? Может, ещё и котлеты из капустоморковки ложкой ешь? – осведомилась черепаха.
При этом я то и дело утиралась рукавом – только не показывать маме свои слёзы!
– Если ты уже гимназистка, то почему ревёшь на улице, да ещё утираешься лапами? Может, ещё и котлеты из капустоморковки ложкой ешь? – осведомилась черепаха.
Он тут же выдернул несколько штук и принялся утираться.