«Рассказ о семи повешенных» (Андреев Л. Н., 1908) по всей классике
— В час дня, ваше превосходительство! — звучала сказанная фраза, переливалась на все голоса: то весело-насмешливая, то сердитая, то упрямая и тупая. Словно поставили в спальню сотню заведенных граммофонов, и все они, один за другим, с идиотской старательностью машины выкрикивали приказанные им слова...
И все стало казаться игрушечным Василию Каширину, присужденному к смертной казни через повешение: его камера, дверь с глазком, звон заведенных часов, аккуратно вылепленная крепость, и особенно та механическая кукла с ружьем, которая стучит ногами по коридору, и те другие, которые, пугая, заглядывают к нему в окошечко и молча подают еду.
Всколыхнулось что-то. Будто проплыл в отдалении чей-то тихий и скорбный образ и тихо погас, не озарив предсмертной тьмы. Били заведенные часы на колокольне. Застучал чем-то, шашкой, не то ружьем, солдат в коридоре и продолжительно, с переходами, зевнул.
Привыкнув к дьяконству, Мемнон нередко нарушал заведенный на раденьях порядок пением церковной песни, а не то пустится вприсядку во время раденья, либо зачнет ругать, кто ему подвернется.
Ведь существует давно заведённый механизм, работающий на старый порядок вещей, особенно страшный в наше время именно потому, что мы живём в эпоху подъёма широких масс.
Опасаться врагов не приходилось, но аорсы следовали давно заведённому порядку.
Ведь существует давно заведённый механизм, работающий на старый порядок вещей, особенно страшный в наше время именно потому, что мы живём в эпоху подъёма широких масс.
Когда она попадала в расположение французов её по заведённому обычаю обыскивал и допрашивал офицер контрразведки.