Вот дружелюбно проковылял возле Иуды на своих шатких ногах обманутый скорпион. Иуда взглянул на него, не отнимая от камня головы, и снова неподвижно остановились на чем-то его глаза, оба неподвижные, оба покрытые белесою странною мутью, оба точно слепые и страшно зрячие. Вот из земли, из камней, из расселин стала подниматься спокойная ночная тьма, окутала неподвижного Иуду и быстро поползла вверх — к светлому побледневшему небу. Наступила ночь с своими мыслями и снами.
Раз она оглянулась, и лесная громада с ее пестротой, переходящей от дымных столбов света в листве к темным расселинам дремучего сумрака, глубоко поразила девочку.
Ключ этот бьет из расселины берега, превратившейся мало-помалу в небольшой, но глубокий овраг, и в двадцати шагах оттуда с веселым и болтливым шумом впадает в реку.
Впрочем, если внимательно присмотреться, можно и самостоятельно сделать вывод о том, что вода любит тень, ведь все родники прячутся в густом лесу или глубоких расселинах скал.
На середине расстояния до верхнего края расселины, до того места, где в звёздном свете смутно виднелись обломки хижины и покосившаяся, почти сломанная ограда, ноги вновь соскользнули.
Впрочем, если внимательно присмотреться, можно и самостоятельно сделать вывод о том, что вода любит тень, ведь все родники прячутся в густом лесу или глубоких расселинах скал.
Когда та, кувыркаясь, полетела в пустоту, с обеих сторон расселины поднялись крики.
На середине расстояния до верхнего края расселины, до того места, где в звёздном свете смутно виднелись обломки хижины и покосившаяся, почти сломанная ограда, ноги вновь соскользнули.