И по мере того, как он говорил, все недоступнее и суровее становилось
лицо попа — точно каменело оно под градом больно бьющих, нудных слов мужика.
Неточные совпадения
Она расправляла и разглаживала рукою мягкую ткань, точно ласкала ее, и думала что-то свое, особенное, материнское, и в голубой тени абажура красивое
лицо ее казалось
попу освещенным изнутри каким-то мягким и нежным светом.
Мосягин серьезно и с неудовольствием взглянул на
попа:
лицо его было бесстрастно, и глаза опущены. И оба молчали. О. Василий медленно повернулся к аналою и приказал...
Голос
попа звучит крепкою верою и восторгом насытившейся жалости. Он молчит и смотрит тихо, улыбающимся взглядом, точно не хочет он расстаться с этим бедным человеком, который был слеп от рождения, не видел
лица друга и не думал, как близка к нему божественная милость. Милость — и жалость, и жалость!..
Поп отымает слегка от
лица сложенные руки и искоса, за их прикрытием, смотрит на дьякона — дьякон вздрагивает, на цыпочках, большими шагами отходит в сторону, налезает животом на решетку и, ощупью найдя дверцу, выходит.
Лука стоял, помалчивал, // Боялся, не наклали бы // Товарищи в бока. // Оно быть так и сталося, // Да к счастию крестьянина // Дорога позагнулася — //
Лицо попово строгое // Явилось на бугре…
Лицо Попова налилось бурой кровью, глаза выкатились, казалось, что он усиленно старается не задремать, но волосатые пальцы нервозно барабанили по коленям, голова вращалась так быстро, точно он искал кого-то в толпе и боялся не заметить. На тестя он посматривал сердито, явно не одобряя его болтовни, и Самгин ждал, что вот сейчас этот неприятный человек начнет возражать тестю и затрещит бесконечный, бесплодный, юмористически неуместный на этом параде красивых женщин диалог двух русских, которые все знают.
В воскресенье, под вечер, явился я к нему. Сидит он с попадьёй за столом, чай пьют, четверо ребят с ними, на чёрном
лице попа блестит пот, как рыбья чешуя. Встретил меня благодушно.
Тугое
лицо Попова изменилось, из-под жесткой щетки темных волос на гладкий лоб сползли две глубокие морщины, сдвинули брови на глаза, прикрыв их, инженер откусил кончик сигары, выплюнул его на пол и, понизив сиповатый голос, спросил:
Неточные совпадения
Крестьяне думу думали, // А
поп широкой шляпою // В
лицо себе помахивал // Да на небо глядел.
— Будет вам! Едемте кататься, — устало предложил
Попов, а Бердников, особенно ласково глядя в
лицо Самгина, говорил:
Сейчас я напишу им. Фуллон! — плачевно крикнул
поп и, взмахнув рукой, погрозил кулаком в потолок; рукав пиджака съехал на плечо ему и складками закрыл половину
лица.
— Умереть, — докончил Юрин. — Я и умру, подождите немножко. Но моя болезнь и смерть — мое личное дело, сугубо, узко личное, и никому оно вреда не принесет. А вот вы — вредное…
лицо. Как вспомнишь, что вы — профессор, отравляете молодежь, фабрикуя из нее
попов… — Юрин подумал и сказал просительно, с юмором: — Очень хочется, чтоб вы померли раньше меня, сегодня бы! Сейчас…
…Самгин сел к столу и начал писать, заказав слуге бутылку вина. Он не слышал, как
Попов стучал в дверь, и поднял голову, когда дверь открылась. Размашисто бросив шляпу на стул, отирая платком отсыревшее
лицо,
Попов шел к столу, выкатив глаза, сверкая зубами.