Если Владимир Михайлович возвращался рано и не уставал от работы, он садился писать, и тогда собака укладывалась комочком где-нибудь на стуле возле него, изредка открывала один черный глаз и спросонья виляла хвостом. И когда, взволнованный процессом творчества, измученный муками своих героев, задыхающийся от наплыва мыслей и образов, он ходил по комнате и курил папиросу за папиросой, она следила за ним беспокойным взглядом и сильнее виляла хвостом.
И, улегшись, он все продолжал видеть ее живое лицо, пока рядом с ним не встала черная, блестящая морда собаки, и острой болью кольнул в сердце вопрос: а где же Васюк?
Никого меж тем не видно. Дом царевна обошла, Все порядком убрала, Засветила Богу свечку, Затопила жарко печку, На полати взобралась И тихонько улеглась.
Старичок вскочил на ноги. Не открывая глаз, он сорвал с головы колпак и несколько раз подбросил его в воздух. Затем снова улёгся и блаженно захрапел дальше.
Кот уже улёгся спать прямо на кухне после завтрака, прикрыв лапой нос, но тут же проснулся, вдруг хозяйка достанет из холодильника что-нибудь вкусное, а ему и не перепадёт ничего…
На зеленом, цветущем берегу, над темной глубью реки ли озера… улягутся мнимые страсти, утихнут мнимые бури, рассыплются в прах самолюбивые мечты, разлетятся несбыточные надежды! Природа вступит в вечные права свои, вы услышите ее голос, заглушенный на время суетнёй, хлопотнёй, смехом, криком и всею пошлостью человеческой речи!
Старичок вскочил на ноги. Не открывая глаз, он сорвал с головы колпак и несколько раз подбросил его в воздух. Затем снова улёгся и блаженно захрапел дальше.
И что порой напрасно давал страстям улечься, И что – нельзя беречься!
Кот уже улёгся спать прямо на кухне после завтрака, прикрыв лапой нос, но тут же проснулся, вдруг хозяйка достанет из холодильника что-нибудь вкусное, а ему и не перепадёт ничего…