Неточные совпадения
Мое существование казалось мне необъятным, как вселенная, которая не знает ни твоего времени, ни твоего пространства, человече! На мгновение мелькнула передо мною черная стена моего Беспамятства, та неодолимая преграда, пред которою смущенно бился дух вочеловечившегося, — и скрылась так же мгновенно: ее без шума и борьбы поглотили
волны моего
нового моря. Все выше поднимались они, заливая мир. Мне уже нечего было ни вспоминать, ни знать: все помнила и всем владела моя
новая человеческая душа. Я человек!
Одну минуту можно было подумать, что он не находит в своей душе того, к чему прислушивается с таким жадным вниманием. Но потом, хотя все с тем же удивленным видом и все как будто не дождавшись чего-то, он дрогнул, тронул клавиши и, подхваченный
новой волной нахлынувшего чувства, отдался весь плавным, звонким и певучим аккордам…
Едва Висленев стал, по легкомысленности своей, забывать о своем оброчном положении и о других своих петербургских обязательствах, как его ударила
новая волна: гордановский портфель, который Висленев не мог представить своему другу иначе как с известным нам надрезом.
Неточные совпадения
«Пей, вахлачки, погуливай!» // Не в меру было весело: // У каждого в груди // Играло чувство
новое, // Как будто выносила их // Могучая
волна // Со дна бездонной пропасти // На свет, где нескончаемый // Им уготован пир!
7-го октября был ровно год, как мы вышли из Кронштадта. Этот день прошел скромно. Я живо вспомнил, как, год назад, я в первый раз вступил на море и зажил
новою жизнью, как из покойной комнаты и постели перешел в койку и на колеблющуюся под ногами палубу, как неблагосклонно встретило нас море, засвистал ветер, заходили
волны; вспомнил снег и дождь, зубную боль — и прощанье с друзьями…
Своенравная, как она в те упоительные часы, когда верное зеркало так завидно заключает в себе ее полное гордости и ослепительного блеска чело, лилейные плечи и мраморную шею, осененную темною, упавшею с русой головы
волною, когда с презрением кидает одни украшения, чтобы заменить их другими, и капризам ее конца нет, — она почти каждый год переменяла свои окрестности, выбирая себе
новый путь и окружая себя
новыми, разнообразными ландшафтами.
Два врага, обезображенные голодом, умерли, их съели какие-нибудь ракообразные животные… корабль догнивает — смоленый канат качается себе по мутным
волнам в темноте, холод страшный, звери вымирают, история уже умерла, и место расчищено для
новой жизни: наша эпоха зачислится в четвертую формацию, то есть если
новый мир дойдет до того, что сумеет считать до четырех.
И думал он: // Отсель грозить мы будем шведу. // Здесь будет город заложен // Назло надменному соседу. // Природой здесь нам суждено // В Европу прорубить окно, // Ногою твердой стать при море. // Сюда по
новым им
волнам // Все флаги в гости будут к нам, // И запируем на просторе.