Неточные совпадения
Мое существование казалось мне необъятным, как
вселенная, которая не знает ни твоего времени, ни твоего пространства, человече! На мгновение мелькнула передо мною черная стена моего Беспамятства, та неодолимая преграда, пред которою смущенно бился дух вочеловечившегося, — и скрылась так же мгновенно: ее без шума и борьбы поглотили волны моего нового моря. Все выше поднимались они, заливая мир. Мне уже нечего было ни вспоминать, ни знать: все помнила и всем владела моя новая человеческая
душа. Я человек!
И проклянет, склонясь на крест святой, // Людей и небо, время и природу, — // И проклянет грозы бессильный вой // И пылких мыслей тщетную свободу… // Но нет, к чему мне слушать плач людской? // На что мне черный крест, курган, гробница? // Пусть отдадут меня стихиям! Птица // И зверь, огонь и ветер, и земля // Разделят прах мой, и душа моя // С
душой вселенной, как эфир с эфиром, // Сольется и развеется над миром!..
Неточные совпадения
Алчное любопытство,
вселенное тобою в
души наши, стремится к познанию вещей; а кипящее сердце славолюбием не может терпеть пут, его стесняющих.
Если же распоряжающаяся
вселенною сила дает знак разложенным стихиям снова соединиться, то как к одному началу прикрепленные разные верви все вместе и в одно время следуют за влекомым, — так по причине влечения единою силой
души различных стихий при внезапном стечении собственно принадлежащего соплетется тогда
душою цепь нашего тела, причем каждая часть будет вновь соплетена, согласно с первоначальным и обычным ей состоянием, и облечена в знакомый ей вид» (Творения св. Григория, еп.
Бруно в своем трактате «De la causa, principe e uno» в пятом диалоге дает характеристику Мировой
души или
Вселенной как Единого, неподвижного, абсолютного, стоящего выше различий и противоречий (в частностях он явно опирается здесь на учение об абсолютном Николая Кузанского), но затем задается вопросом: «Почему изменяются вещи? почему материя постоянно облекается в новые формы?
Задача индивидуума и
вселенной в том, чтобы излечиться от болезни, очистить свое тело, подготовить плоть к вечности, а не в том, чтобы ждать естественного перехода в другие формы существования и надеяться на отделение
души от тела путем смерти.
Но теперь он любит. Любит! — какое громадное, гордое, страшное, сладостное слово. Вот вся
вселенная, как бесконечно большой глобус, и от него отрезан крошечный сегмент, ну, с дом величиной. Этот жалкий отрезок и есть прежняя жизнь Александрова, неинтересная и тупая. «Но теперь начинается новая жизнь в бесконечности времени и пространства, вся наполненная славой, блеском, властью, подвигами, и все это вместе с моей горячей любовью я кладу к твоим ногам, о возлюбленная, о царица
души моей».