«Ваше превосходительство! Вы генерал, но и генералы смертны. Одни генералы умирают
своею смертью, другие же насильственной. Вы, ваше превосходительство, умрете смертью насильственной. Имею честь остаться вашим покорнейшим слугою».
Неточные совпадения
И только женщины, обычно жалостливые и боящиеся крови, в этом случае обнаруживали странную жестокость и непобедимое упрямство: почти все они стояли за
смерть, и, сколько им ни доказывали, как ни бились над ними, они твердо и даже как будто тупо стояли на
своем.
И не получил бы ответа; а через некоторое время знал бы, как и все, черпая знание
свое из того же неведомого источника, как и все, — что губернатор будет убит и
смерть неотвратима.
Мысли были разные, и слова были разные, а чувство было одно — огромное, властное, всепроникающее, всепобеждающее чувство, в силе
своей и равнодушии к словам подобное самой
смерти.
Как будто сам древний, седой закон,
смерть карающий
смертью, давно уснувший, чуть ли не мертвый в глазах невидящих — открыл
свои холодные очи, увидел убитых мужчин, женщин и детей и властно простер
свою беспощадную руку над головой убившего.
И, неосмысленно лживые в
своем сопротивлении, люди подчинились велению и отошли от человека, и стал он доступен всем
смертям, какие есть на свете; и отовсюду, изо всех темных углов, из поля, из леса, из оврага, двинулись они к человеку, пошатываясь, ковыляя, тупые, покорные, даже не жадные.
Так, вероятно, в далекие, глухие времена, когда были пророки, когда меньше было мыслей и слов и молод был сам грозный закон, за
смерть платящий
смертью, и звери дружили с человеком, и молния протягивала ему руку — так в те далекие и странные времена становился доступен
смертям преступивший: его жалила пчела, и бодал остророгий бык, и камень ждал часа падения
своего, чтобы раздробить непокрытую голову; и болезнь терзала его на виду у людей, как шакал терзает падаль; и все стрелы, ломая
свой полет, искали черного сердца и опущенных глаз; и реки меняли
свое течение, подмывая песок у ног его, и сам владыка-океан бросал на землю
свои косматые валы и ревом
своим гнал его в пустыню.
Давно это было, и молод, как юноша, был великий закон, за
смерть платящий
смертью, и редко в забытии смежал он
свои холодные орлиные очи.
Тогда выступило из средины народа четверо самых старых, седоусых и седочупринных козаков (слишком старых не было на Сечи, ибо никто из запорожцев не умирал
своею смертью) и, взявши каждый в руки земли, которая на ту пору от бывшего дождя растворилась в грязь, положили ее ему на голову.
Она решила, что сделает так. Но тут же, как это и всегда бывает в первую минуту затишья после волнения, он, ребенок — его ребенок, который был в ней, вдруг вздрогнул, стукнулся и плавно потянулся и опять стал толкаться чем-то тонким, нежным и острым. И вдруг всё то, что за минуту так мучало ее, что, казалось, нельзя было жить, вся злоба на него и желание отомстить ему хоть
своей смертью, — всё это вдруг отдалилось. Она успокоилась, оправилась, закуталась платком и поспешно пошла домой.
Она прожила бы до старости, не упрекнув ни жизнь, ни друга, ни его непостоянную любовь, и никого ни в чем, как не упрекает теперь никого и ничто за
свою смерть. И ее болезненная, страдальческая жизнь, и преждевременная смерть казались ей — так надо.
Неточные совпадения
А между тем появленье
смерти так же было страшно в малом, как страшно оно и в великом человеке: тот, кто еще не так давно ходил, двигался, играл в вист, подписывал разные бумаги и был так часто виден между чиновников с
своими густыми бровями и мигающим глазом, теперь лежал на столе, левый глаз уже не мигал вовсе, но бровь одна все еще была приподнята с каким-то вопросительным выражением.
— Помилуйте! — сказал я, всплеснув руками, — разве героев представляют? Они не иначе знакомятся, как спасая от верной
смерти свою любезную…
Доктор согласился быть моим секундантом; я дал ему несколько наставлений насчет условий поединка; он должен был настоять на том, чтобы дело обошлось как можно секретнее, потому что хотя я когда угодно готов подвергать себя
смерти, но нимало не расположен испортить навсегда
свою будущность в здешнем мире.
До его квартиры оставалось только несколько шагов. Он вошел к себе, как приговоренный к
смерти. Ни о чем не рассуждал и совершенно не мог рассуждать; но всем существом
своим вдруг почувствовал, что нет у него более ни свободы рассудка, ни воли и что все вдруг решено окончательно.
— Ну да, недавно приехал, жены лишился, человек поведения забубенного, и вдруг застрелился, и так скандально, что представить нельзя… оставил в
своей записной книжке несколько слов, что он умирает в здравом рассудке и просит никого не винить в его
смерти. Этот деньги, говорят, имел. Вы как же изволите знать?