Неточные совпадения
Мешкать не стали, опасаясь, чтоб не дошли слухи до Степана Михайловича; созвали соседей, сделали помолвку, обручили
жениха с
невестой, заставили поцеловаться, посадили рядочком за стол
и выпили их здоровье.
Когда оно казалось далеким, невозможным со стороны семейства
жениха, тогда они считали его благонадежным со стороны
невесты; но тут вдруг напало на Алакаеву сомнение: припомнив
и сообразив все благоприятные признаки, она почувствовала, что, может быть, слишком перетолковала их в пользу
жениха.
Невеста — чудо красоты
и ума,
жених — правда, белый, розовый, нежный (что именно не нравилось Софье Николавне), но простенький, недальний, по мнению всех, деревенский дворянчик;
невеста — бойка, жива,
жених — робок
и вял;
невеста, по-тогдашнему образованная, чуть не ученая девица, начитанная, понимавшая все высшие интересы,
жених — совершенный невежда, ничего не читавший, кроме двух-трех глупейших романов, вроде «Любовного Вертограда», — или «Аристея
и Телазии», да Русского песенника,
жених, интересы которого не простирались далее ловли перепелов на дудки
и соколиной охоты;
невеста остроумна, ловка, блистательна в светском обществе,
жених — не умеет сказать двух слов, неловок, застенчив, смешон, жалок, умеет только краснеть, кланяться
и жаться в угол или к дверям, подалее от светских говорунов, которых просто боялся, хотя поистине многих из них был гораздо умнее;
невеста — с твердым, надменным, неуступчивым характером,
жених — слабый, смирный, безответный, которого всякий мог загонять.
В сущности
невеста сказала
жениху всё то же, что говорила Алакаевой, но прибавила, что она, во-первых, не расстанется с отцом, пока он жив, а во-вторых, что она не будет жить в деревне, а желает жить в губернском городе, именно в Уфе, где имеет много знакомых, достойных
и образованных людей, в обществе которых должна жить с мужем.
Вскоре
жениха с
невестою пригласили в кабинет к Николаю Федорычу
и обручили там при немногих свидетелях.
По окончании обряда приказал
жениху с
невестою поцеловаться, обнял их горячо
и сильно, сколько мог,
и, поглядев пристально в лицо Алексею Степанычу, сказал: «Люби ее
и всегда так, как любишь теперь.
Все мужчины обнимали
жениха и целовали руку у
невесты; все дамы обнимали
невесту,
и у всех перецеловал ручки
жених.
Родных у
невесты не было,
и писать ее
жениху было не к кому.
Уже пять месяцев Софья Николавна была
невестой Алексея Степаныча,
и во всё это время, верная своему намерению перевоспитать своего
жениха —
невеста не теряла ни одной удобной минуты
и старалась своими разговорами сообщать ему те нравственные понятия, которых у него недоставало, уяснять
и развивать то, что он чувствовал
и понимал темно, бессознательно,
и уничтожать такие мысли, которые забрались ему в голову от окружающих его людей; она даже заставляла его читать книги
и, потом разговаривая с ним о прочитанном, с большим искусством объясняла всё смутно или превратно понятое, утверждая всё шаткое
и применяя вымышленное к действительной жизни.
Значительные дамы, будто бы подумавшие сначала, что этот сверток подарок от
жениха, не хотели скрыть своихулыбок,
и невеста, не совладев с собою, приказала отнести посылку назад
и сказать Алексею Степанычу, «чтобы он обратился к чепечнице
и что верно по ошибке принесли к ней эту работу».
Жених приехал к
невесте поутру,
и Софья Николавна, уже встревоженная накануне, к огорчению своему увидела, что вчерашнее грустное выражение не сошло с лица Алексея Степаныча.
Невеста не хотела, чтобы
жених дожидался,
и хотя ее останавливали, но она настояла, чтобы ехали немедленно.
Сделавшись
невестою, Софья Николавна сама должна была позаботиться о своем приданом, должна была много времени проводить с
женихом и, следовательно, менее быть с отцом
и менее заниматься хозяйством.
— Веселимся, — продолжает сухенький старичок, — пьем вино новое, вино радости новой, великой; видишь, сколько гостей? Вот и
жених и невеста, вот и премудрый архитриклин, вино новое пробует. Чего дивишься на меня? Я луковку подал, вот и я здесь. И многие здесь только по луковке подали, по одной только маленькой луковке… Что наши дела? И ты, тихий, и ты, кроткий мой мальчик, и ты сегодня луковку сумел подать алчущей. Начинай, милый, начинай, кроткий, дело свое!.. А видишь ли солнце наше, видишь ли ты его?
Впереди всех стояла в дни свадебных балов белая, золоченая, вся в стеклах свадебная карета, в которой привозили
жениха и невесту из церкви на свадебный пир: на паре крупных лошадей в белоснежной сбруе, под голубой, если невеста блондинка, и под розовой, если невеста брюнетка, шелковой сеткой. Жених во фраке и белом галстуке и невеста, вся в белом, с венком флердоранжа и с вуалью на голове, были на виду прохожих.
Неточные совпадения
— Ну, так я ж тебе скажу прямее, — сказал он, поправившись, — только, пожалуйста, не проговорись никому. Я задумал жениться; но нужно тебе знать, что отец
и мать
невесты преамбиционные люди. Такая, право, комиссия: не рад, что связался, хотят непременно, чтоб у
жениха было никак не меньше трехсот душ, а так как у меня целых почти полутораста крестьян недостает…
— А вы, хлопцы! — продолжал он, оборотившись к своим, — кто из вас хочет умирать своею смертью — не по запечьям
и бабьим лежанкам, не пьяными под забором у шинка, подобно всякой падали, а честной, козацкой смертью — всем на одной постеле, как
жених с
невестою? Или, может быть, хотите воротиться домой, да оборотиться в недоверков, да возить на своих спинах польских ксендзов?
Ему живо представилось, как он объявлен
женихом, как на другой, на третий день приедут разные дамы
и мужчины, как он вдруг станет предметом любопытства, как дадут официальный обед, будут пить его здоровье. Потом… потом, по праву
и обязанности
жениха, он привезет
невесте подарок…
— Ты забыл, сколько беготни, суматохи
и у
жениха и у
невесты. А кто у меня, ты, что ли, будешь бегать по портным, по сапожникам, к мебельщику? Один я не разорвусь на все стороны. Все в городе узнают. «Обломов женится — вы слышали?» — «Ужели? На ком? Кто такая? Когда свадьба?» — говорил Обломов разными голосами. — Только
и разговора! Да я измучусь, слягу от одного этого, а ты выдумал: свадьба!
Однако Клима Лавина // Крестьяне полупьяные // Уважили: «Качать его!» //
И ну качать… «Ура!» // Потом вдову Терентьевну // С Гаврилкой, малолеточком, // Клим посадил рядком //
И жениха с
невестою // Поздравил! Подурачились // Досыта мужики. // Приели все, все припили, // Что господа оставили, //
И только поздним вечером // В деревню прибрели. // Домашние их встретили // Известьем неожиданным: // Скончался старый князь! // «Как так?» — Из лодки вынесли // Его уж бездыханного — // Хватил второй удар! —