«Послезавтра съездите вы к Кальпинским и Лупеневским, —
говорил старик, — и также позовете их в воскресенье, а там, дня через три, и бог с вами! поезжайте в Уфу, к своим местам.
Неточные совпадения
Александра Степановна сейчас ускакала домой в свою Каратаевку, (всего в пятидесяти верстах от Багрова) и ровно через неделю воротилась к
старикам; она привезла то самое письмо, которое еще прежде получила от своей кумушки и о котором я уже
говорил.
Старик долго, пристально, проницательно посмотрел на свою дочь, как будто хотел прочесть что-то сокровенное в ее душе, глубоко вздохнул и согласился вызвать к себе на днях и
поговорить побольше с молодым человеком.
«Что и
говорить, батюшка, книжница: мягко стелет, да каково-то будет спать!» Но
старик грозно взглянул на нее и зловещим голосом сказал: «А почем ты знаешь?
Они не забыли рассказать об исступленном гневе и угрозах Алексея Степаныча за их выходки против Софьи Николавны, и все уговорились держать себя с нею при Степане Михайловиче ласково и не
говорить ему прямо ничего дурного насчет невестки, но в то же время не пропускать благоприятных случаев, незаметно для
старика, восстановлять его против ненавистной им Софьи Николавны.
Невестка городская модница, привыкла жить по-барски, даром что бедна: осудит, осмеет — так думали и
говорили все, кроме
старика.
Многие
старики или старухи
говорили простые слова усердия и любви, иные даже плакали, и все вообще смотрели на молодую радостно и приветно.
Она не встречала подобного человека: ее отец был
старик умный, нежный, страстный и бескорыстный, но в то же время слабый, подчиненный тогдашним формам приличия, носивший на себе печать уклончивого, искательного чиновника, который, начав с канцелярского писца, дослужился до звания товарища наместника; здесь же стоял перед ней старец необразованный, грубый по наружности, по слухам даже жестокий в гневе, но разумный, добрый, правдивый, непреклонный в своем светлом взгляде и честном суде — человек, который не только поступал всегда прямо, но и
говорил всегда правду.
Ему было досадно, и он откровенно
говорил о том своей умной невестке, которая, однако, не могла понять, что вертелось на уме и таилось в душе у
старика.
Удвоив заботливость около
старика Зубина, он с неимоверною хитростью умел оскорблять его дочь на каждом шагу, особенно ее смиренного мужа; с ним он был так дерзок, что, несмотря на кроткий и тихий нрав, Алексей Степаныч терял терпенье и
говорил своей жене, что оставаться им в таком положении невозможно.
Он
говорил, что она до сих пор исполняла долг свой как дочь, горячо любящая отца, и что теперь надобно также исполнить свой долг, не противореча и поступая согласно с волею больного; что, вероятно, Николай Федорыч давно желал и давно решился, чтоб они жили в особом доме; что, конечно, трудно, невозможно ему, больному и умирающему, расстаться с Калмыком, к которому привык и который ходит за ним усердно; что батюшке Степану Михайлычу надо открыть всю правду, а знакомым можно сказать, что Николай Федорыч всегда имел намерение, чтобы при его жизни дочь и зять зажили своим, домом и своим хозяйством; что Софья Николавна будет всякий день раза по два навещать
старика и ходить за ним почти так же, как и прежде; что в городе, конечно, все узнают со временем настоящую причину, потому что и теперь, вероятно, кое-что знают, будут бранить Калмыка и сожалеть о Софье Николавне.
Неточные совпадения
Архивны юноши толпою // На Таню чопорно глядят // И про нее между собою // Неблагосклонно
говорят. // Один какой-то шут печальный // Ее находит идеальной // И, прислонившись у дверей, // Элегию готовит ей. // У скучной тетки Таню встретя, // К ней как-то Вяземский подсел // И душу ей занять успел. // И, близ него ее заметя, // Об ней, поправя свой парик, // Осведомляется
старик.
Старик глядел на него скорбно-болезненным взором и
говорил только:
Генерал смутился. Собирая слова и мысли, стал он
говорить, хотя несколько несвязно, что слово ты было им сказано не в том смысле, что
старику иной раз позволительно сказать молодому человеку ты(о чине своем он не упомянул ни слова).
— Да вот, ваше превосходительство, как!.. — Тут Чичиков осмотрелся и, увидя, что камердинер с лоханкою вышел, начал так: — Есть у меня дядя, дряхлый
старик. У него триста душ и, кроме меня, наследников никого. Сам управлять именьем, по дряхлости, не может, а мне не передает тоже. И какой странный приводит резон: «Я,
говорит, племянника не знаю; может быть, он мот. Пусть он докажет мне, что он надежный человек, пусть приобретет прежде сам собой триста душ, тогда я ему отдам и свои триста душ».
— Это другое дело, — сказал Тентетников. — Если бы он был
старик, бедняк, не горд, не чванлив, не генерал, я бы тогда позволил ему
говорить мне ты и принял бы даже почтительно.