Неточные совпадения
Горячие щи, от которых русский человек не откажется
в самые палящие жары, дедушка хлебал деревянной ложкой, потому что серебряная обжигала ему губы; за ними следовала ботвинья
со льдом, с прозрачным балыком, желтой, как воск, соленой осетриной и с чищеными раками и тому подобные легкие блюда.
Танайченок надел на себя барское платье и сел на крыльцо, а Мазан побежал
со жбаном на погреб, разбудил ключницу, которая, как и все
в доме, спала мертвым сном, требовал поскорее проснувшемуся барину студеной браги, и, когда ключница изъявила сомнение, проснулся ли барин, — Мазан указал ей на фигуру Танайченка, сидящего на крыльце
в халате и колпаке; нацедили браги, положили
льду, проворно побежал Мазан с добычей.
Неточные совпадения
Прямым Онегин Чильд Гарольдом // Вдался
в задумчивую лень: //
Со сна садится
в ванну
со льдом, // И после, дома целый день, // Один,
в расчеты погруженный, // Тупым кием вооруженный, // Он на бильярде
в два шара // Играет с самого утра. // Настанет вечер деревенский: // Бильярд оставлен, кий забыт, // Перед камином стол накрыт, // Евгений ждет: вот едет Ленский // На тройке чалых лошадей; // Давай обедать поскорей!
Чего они
со мной только не делали: железом раскаленным спину жгли,
в колотый
лед сажали — и все ничего.
В течение целых шестидесяти лет, с самого рождения до самой кончины, бедняк боролся
со всеми нуждами, недугами и бедствиями, свойственными маленьким людям; бился как рыба об
лед, недоедал, недосыпал, кланялся, хлопотал, унывал и томился, дрожал над каждой копейкой, действительно «невинно» пострадал по службе и умер наконец не то на чердаке, не то
в погребе, не успев заработать ни себе, ни детям куска насущного хлеба.
Марина встретила его, как всегда, спокойно и доброжелательно. Она что-то писала, сидя за столом, перед нею стоял стеклянный кувшин с жидкостью мутно-желтого цвета и
со льдом.
В простом платье, белом, из батиста, она казалась не такой рослой и пышной.
В этот вечер тщательно,
со всей доступной ему объективностью, прощупав, пересмотрев все впечатления последних лет, Самгин почувствовал себя так совершенно одиноким человеком, таким чужим всем людям, что даже испытал тоскливую боль, крепко сжавшую
в нем что-то очень чувствительное. Он приподнялся и долго сидел, безмысленно глядя на покрытые
льдом стекла окна, слабо освещенные золотистым огнем фонаря. Он был
в состоянии, близком к отчаянию.
В памяти возникла фраза редактора «Нашего края»: