Неточные совпадения
За год до переезда ее к Степану Михайловичу приехал
в Симбирскую губернию,
в отпуск, молодой человек, лет двадцати восьми, родовой тамошний дворянин Михаил Максимович Куролесов, служивший
в военной
службе; он был, как говорится, молодец собой.
Несмотря на горькие слезы и постоянное сокрушение Арины Васильевны, Степан Михайлович, как только сыну минуло шестнадцать лет, определил его
в военную
службу,
в которой он служил года три, и по протекции Михайла Максимовича Куролесова находился почти год бессменным ординарцем при Суворове; но Суворов уехал из Оренбургского края, и какой-то немец-генерал (кажется, Трейблут) без всякой вины жестоко отколотил палками молодого человека, несмотря на его древнее дворянство.
Не могу пройти молчанием замеченную мною странность: большая часть этих господ немцев и вообще иностранцев, служивших тогда
в русской
службе, постоянно отличались жестокостью и большою охотою до палок.
Бедный мой отец, который не пел, а только вместе шел с другими унтерами, объявил, что он дворянин, но генерал, злобно улыбаясь, сказал ему: «Дворянин должен быть с бо́льшим благоговением к
служба господня» — и
в своем присутствии,
в соседней комнате с церковью, при торжественном пении божественных словословий, зверски приказал отсчитать триста ударов невинному юноше, запрещая ему даже кричать, чтоб «не возмущать господня
служба».
Может быть, оно и
в самом деле было бы так, если б его взяли
в отставку, продержали с год
в деревне, нашли хорошенькую невесту и женили; но старики беспечно обнадеялись настоящим положением сына: через полгода отправили его опять на
службу в тот же Верхний земский суд, опять на житье
в ту же Уфу — и судьба его решилась навсегда.
(Прим. автора.)] сверх рубашки косоворотки,
в туфлях на босую ногу; подле него пряла на самопрялке козий пух Арина Васильевна и старательно выводила тонкие длинные нити, потому что затеяла выткать из них домашнее сукно на платье своему сыночку, так чтоб оно было ему и легко, и тепло, и покойно; у окошка сидела Танюша и читала какую-то книжку; гостившая
в Багрове Елизавета Степановна присела подле отца на кровати и рассказывала ему про свое трудное житье, про
службу мужа, про свое скудное хозяйство и недостатки.
Сущность дела состояла
в том, что Николай Федорыч расспросил молодого человека об его семействе, об его состоянии, об его намерениях относительно
службы и места постоянного жительства; сказал ему, что Софья Николавна ничего не имеет, кроме приданого
в десять тысяч рублей, двух семей людей и трех тысяч наличных денег для первоначального обзаведения;
в заключение он прибавил, что хотя совершенно уверен, что Алексей Степаныч, как почтительный сын, без согласия отца и матери не сделал бы предложения, но что родители его могли передумать и что приличие требует, чтобы они сами написали об этом прямо к нему, и что до получения такого письма он не может дать решительного ответа.
Ерлыкин находился на
службе в Оренбурге, а Иван Петрович Каратаев сопровождал свою супругу
в Уфу.
Сын принимал отцовские наставления с привычным благоговеньем, невестка с пылким и благодарным чувством дочери. Много было и всяких других разговоров: о будущем житье-бытье
в Уфе, о дальнейшей
службе Алексея Степаныча, о средствах для городской жизни. Обо всем условились обстоятельно, и все были довольны.
В самое это время Клоус был переведен на
службу в Москву.
Служба? Служба здесь тоже не была та упорная, безнадежная лямка, которую тянули в Москве; здесь был интерес
в службе. Встреча, услуга, меткое слово, уменье представлять в лицах разные штуки, — и человек вдруг делал карьеру, как Брянцев, которого вчера встретил Степан Аркадьич и который был первый сановник теперь. Эта служба имела интерес.
Неточные совпадения
Стародум.
В одном только: когда он внутренне удостоверен, что
служба его отечеству прямой пользы не приносит! А! тогда поди.
Он был по
службе меня моложе, сын случайного отца, воспитан
в большом свете и имел особливый случай научиться тому, что
в наше воспитание еще и не входило.
Правдин. А я слышал, что он
в военной
службе…
Стародум. Оставя его, поехал я немедленно, куда звала меня должность. Многие случаи имел я отличать себя. Раны мои доказывают, что я их и не пропускал. Доброе мнение обо мне начальников и войска было лестною наградою
службы моей, как вдруг получил я известие, что граф, прежний мой знакомец, о котором я гнушался вспоминать, произведен чином, а обойден я, я, лежавший тогда от ран
в тяжкой болезни. Такое неправосудие растерзало мое сердце, и я тотчас взял отставку.
Вошед
в военную
службу, познакомился я с молодым графом, которого имени я и вспомнить не хочу.