Бабушка была женщина самая простая и находилась в полном распоряжении у своих дочерей; если иногда она осмеливалась хитрить с Степаном Михайловичем, то единственно по их наущению, что, по неуменью, редко проходило ей даром и что старик знал наизусть; он знал и то, что дочери готовы обмануть его при всяком удобном случае, и только от скуки или для сохранения собственного покоя, разумеется будучи в хорошем расположении духа, позволял им думать, что они надувают его; при первой же вспышке всё это высказывал им без пощады, в самых нецеремонных выражениях, а иногда и бивал, но дочери, как настоящие Евины внучки, не унывали: проходил час гнева,
прояснялось лицо отца, и они сейчас принимались за свои хитрые планы и нередко успевали.
Потом на минуту встревоженный ум
прояснялся, когда Обломов сознавал, что всему этому есть законный исход: протянуть Ольге руку с кольцом…
Как все переменится!» — от сей мысли
прояснялся взор ее, розы на щеках освежались, и Лиза улыбалась, как майское утро после бурной ночи.
Художник выпивает рюмку, и мрачная туча на его душе мало-помалу
проясняется, и он испытывает такое ощущение, точно у него в животе улыбаются все внутренности.