Переселясь на новые места, дедушка мой принялся с свойственными ему неутомимостью и жаром за хлебопашество и скотоводство. Крестьяне, одушевленные его духом, так привыкли работать настоящим образом, что скоро обстроились и обзавелись, как старожилы, и в несколько лет гумна Нового Багрова занимали втрое больше места, чем самая деревня, а табун добрых лошадей и стадо коров, овец и свиней казались принадлежащими какому-нибудь большому и богатому селению.
Несколько запачканных свиней потирались и почесывались о самое то крыльцо, на котором сидел дедушка, и, хрюкая, лакомились раковыми скорлупами и всякими столовыми объедками, которые без церемонии выкидывались у того же крыльца; заходили также и коровы и овцы; разумеется, от их посещений оставались неопрятные следы; но дедушка не находил в этом ничего неприятного, а, напротив, любовался, глядя на здоровый скот как на верный признак довольства и благосостояния своих крестьян.
Здесь утонули в траве рассыпанные стада баранов, овец и коз, с молодыми ягнятами и козлятами, матки которых всегда ягнятся на траву; далеко слышно их разноголосное блеянье.
Степь, где паслись отары овец, превращается в голодную толоку, на которой трава не вырастает. Таков скотопрогонный тракт через Сальский округ из Ставрополя до Нахичевани… Другое дело верблюды, которыми пользуются в степи как рабочей силой.
Впоследствии многие вспоминали, что довольно скоро после случившегося с ней несчастья она частенько помогала отцу находить заблудших овец, которых он пас, довольно точно описывая место их нахождения.
– Нас засыплют жалобами, что кто-то пошёл на судебное заседание в ластах или что кому-то приходится пасти овец на шпильках.
Рыжие отары овец проходили здесь день за днём, курдюки колыхались в пыли, как град, стучали копыта.
Впоследствии многие вспоминали, что довольно скоро после случившегося с ней несчастья она частенько помогала отцу находить заблудших овец, которых он пас, довольно точно описывая место их нахождения.