Неточные совпадения
Я думал сначала говорить подробно
в моих записках вообще о ружейной охоте, то есть не только о стрельбе, о дичи, о ее нравах и
местах жительства
в Оренбургской губернии, но также о легавых собаках, ружьях, о разных принадлежностях охоты и вообще о всей технической ее части.
Притом приклад кривой ложи будет приходиться прямо ложбиной, то есть углублением средины,
в плечную кость, ляжет плотно и не станет двигаться с
места или вертеться.
Надобно было запирать их куда-нибудь
в отдаленное
место, чтоб они не надоели своим жалобным вытьем.
Переполнилась ими река, подняла
в пруду лед, вышла из берегов и разлилась по низменным
местам: наступила водополь, или водополье.
В тех
местах, где болот мало или они бывают залиты полою водою и стоят сплошными лужами, как большие озера, — дупел и, бекасы и гаршнепы очень любят держаться большими высыпками на широко разлившихся весенних потоках с гор, которые, разбегаясь по отлогим долинам или ровным скатам, едва перебираются по траве, отчего луговина размокает, как болото.
В то же время, независимо от сидящих, новые стаи всего разноплеменного птичьего царства летают, кружатся над вашею головою, опускаются, поднимаются, перелетывают с
места на
место, сопровождая каждое свое движение радостным, веселым, особенным криком.
Смолоду мы точно были не охотники, а истребители; по отчего дичь год от году переводится
в таких
местах, где совсем нет охотников?
Приступая к описанию дичи, я считаю за лучшее начать с лучшей, то есть с болотной, о чем я уже и говорил, и притом именно с бекаса, или, правильнее сказать, со всех трех видов этой благородной породы, резко отличающейся и первенствующей между всеми остальными. Я разумею бекаса, дупельшнепа и гаршнепа, сходных между собою перьями, складом, вообще наружным видом, нравами и особенным способом доставания пищи. К ним принадлежит и даже превосходит их вальдшнеп, но он займет свое
место в разряде лесной дичи.
Этот лет по одним и тем же
местам называется охотниками «тяга»] издавая известные звуки, похожие на хрюканье или хрипенье, часто вскакивая с большим шумом из-под ног крестьянина, приезжающего
в лес за дровами, также был им замечен по своей величине и отличному от других птиц красноватому цвету и получил верное название.
Говоря о болотной дичи, я часто буду упоминать о
месте ее жительства, то есть о болотах. Я стану придавать им разные названия: чистых, сухих, мокрых и проч., но людям, не знакомым с ними
в действительности, такие эпитеты не объяснят дела, и потому я хочу поговорить предварительно о качествах болот, весьма разнообразных.
Местами виднеются круглые пятна или длинные косы жидкой грязи и довольно большие лужи, иногда красноватые:
в последнем случае болота называются ржавыми или просто ржавчинами.
Хотя камыш и тростник растут иногда
в обыкновенных мокрых болотах и даже
в топких, на
местах, которые потверже, как я уже говорил, но есть собственно камышистые, или тростниковые, болота, принадлежащие только по почве к роду болот мокрых.
Природа медленно производит эту работу, и я имел случай наблюдать ее: первоначальная основа составляется собственно из водяных растений, которые, как известно, растут на всякой глубине и расстилают свои листья и цветы на поверхности воды; ежегодно согнивая, они превращаются
в какой-то кисель — начало черноземного торфа, который, слипаясь, соединяется
в большие пласты; разумеется, все это может происходить только на водах стоячих и предпочтительно
в тех
местах, где мало берет ветер.
Окошки чистые, не малые,
в которых стоит жидкая тина или вода, бросаются
в глаза всякому, и никто не попадет
в них; но есть прососы или окошки скрытные, так сказать потаенные, небольшие, наполненные зеленоватою, какою-то кисельною массою, засоренные сверху старою, сухою травою и прикрытые новыми, молодыми всходами и побегами мелких, некорнистых трав; такие окошки очень опасны; нередко охотники попадают
в них по неосторожности и горячности, побежав к пересевшей или подстреленной птице, что делается обыкновенно уже не глядя себе под ноги и не спуская глаз с того
места, где села или упала птица.
Это мнение подтверждается тем, что очень часто по утрам находят бекасов
в тех
местах, где их накануне вечером не было.
В исходе мая бекасы выводятся и держатся сначала
в крепких болотных
местах:
в кустах, топях и молодых камышах; как же скоро бекасята подрастут, то мать переводит их
в луговые части болот, где суше и растет высокая, густая трава, и остается с ними там, пока они совершенно вырастут.
Дупели прилетают или оказываются на мокрых
местах иногда одною, а иногда двумя неделями позднее бекасов, когда погода сделается уже теплее, что я могу доказать двенадцатилетними, обстоятельными записками о прилете дичи
в Оренбургской губернии.
Они появляются на
местах не столько мокрых и голых, как бекасы, а непременно
в кочковатых, не топких болотах, также на размокших луговинах, на залежах, поросших высоким бастыльником или полынью, и даже на загонах с высокою прошлогоднею жнивою.
По прошествии времени весенних высыпок, на которых смешиваются все эти три лучшие породы дичи (дупель, бекас и гаршнеп), о превосходстве которых я уже довольно говорил, дупели занимают обыкновенные свои болота с кочками, кустиками, а иногда большими кустами не мокрые, а только потные — и начинают слетаться по вечерам на тока, где и остаются во всю ночь, так что рано поутру всегда их найти еще
в сборище на избранных ими
местах.
Знаю только, что как скоро начнет заходить солнце, дупели слетаются на известное
место, всегда довольно сухое, ровное и по большей части находящееся на поляне, поросшей чемерикою, между большими кустами, где
в продолжение дня ни одного дупеля не бывает.
— Охотники, кончив весеннюю стрельбу на высыпках, пользуются токами и бьют дупелей из-под собаки: по вечерам — до глубоких сумерек, по утренним зарям — до солнечного восхода; но по утрам дупели скоро от выстрелов разлетаются
в глухие
места болот, иногда не
в близком расстоянии, где и остаются до вечера.
В это время, если вы поднимете дупеля, дадите по нем промах и он улетит из глаз вон… не беспокойтесь: через несколько минут он прилетит опять на прежнее
место, если только не подбит.
На многочисленных токах, куда собираются дупели сотнями, куда никогда не заходила нога охотника, — что не редкость
в обширной Оренбургской губернии, — поселяне, как русские, так равно и мордва, чуваши и даже татары, очень много ловят дупелей (как и тетеревов) поножами, то есть сильями, вплетенными, на расстоянии полуаршина друг от друга,
в длинную тонкую веревку, привязанную к нескольким колышкам, которые плотно втыкаются
в землю на тех
местах тока, где нужно их расставить.
Высиживание детей, укрыванье их сначала
в самых крепких и глухих болотных
местах, а потом
в лугах и, наконец, перемещенье
в чистые болота на всю осень — у дупелей совершенно одинаковы с бекасами.
Впрочем,
в таких
местах они бывают редко и ненадолго, особенно
в пару, где молодая трава, несмотря на сильную растительность черноземной оренбургской почвы, довольно мала и прятаться
в ней птице неудобно.
На расстоянии шестидесяти шагов дупеля не убьешь наповал бекасиною дробью даже 8-м нумером или по крайней мере редко, а только поранишь: он унесет дробь очень далеко и если не умрет скоро, то долго будет хворать и скрываться
в самых глухих болотных
местах.
Однажды весною, когда вся птица уже прилетела и везде по удобным
местам появились гаршнепы, ушел у меня
в деревне огромный пруд, заросший почти весь сплошным камышом, который зимою был гладко скошен на разные деревенские потребности.
[Я слышал от охотников Пензенской и Симбирской губерний, что там гаршнепов бывает чрезвычайно много и что случается одному охотнику убивать
в одно поле до сорока штук и более] Я убил бы их гораздо более, потому что они не убывали, а прибывали с каждым днем, но воду запрудили, пруд стал наливаться и подтопил гаршнепов, которые слетели и вновь показались на прежних своих
местах уже гораздо
в меньшем количестве.
Даже во время замерзков, когда земля начинает покрываться первым пушистым снегом, вовсе неожиданно случалось мне находить
в самой голове родника гаршнепа, притаившегося на мерзлой земле; изумляла меня крепкая стойка собаки на таком голом
месте, где, казалось, ничто спрятаться не могло.
Как только сольет полая вода, болотные кулики занимают свои родимые болота,
в которых живут постоянно каждый год, если какая-нибудь особенная причина не заставит их переменить
места своего жительства. Причины бывают разные: иногда болото высыхает от того, что пропадают
в нем родники или паточины; иногда от того, что их затопчет скот; иногда от того, что болото высушивается искусственно людьми и превращается
в сенокосные луга или пашню.
Отец с матерью держатся с ними сначала
в болоте и потом выводят их
в чистые
места, луга и хлебные поля, где они, по достижении уже полного возраста, начинают летать.
По большей части история оканчивается тем, что через несколько часов шумное, звучное, весело населенное болото превращается
в безмолвное и опустелое
место… только легко раненные или прежде пуганные кулики, отлетев на некоторое расстояние, молча сидят и дожидаются ухода истребителя, чтоб заглянуть
в свое родное гнездо…
В половине этого месяца они появляются уже отдельными выводками по отлогим берегам прудов и озер, потом собираются к отлету большими стаями по большим рекам и огромным степным озерам и
в начале августа совершенно пропадают, по крайней мере
в тех
местах Оренбургского края, где я жил и охотился; вероятно, где-нибудь поюжнее они держатся долее.
В тех
местах, где я обыкновенно охотился, то есть около рек Бугуруслана, Большой Савруши, Боклы и Насягая, или Мочегая (последнее имя более употребительно между простонародными туземцами), кулик-сорока гнезд не вьет и детей не выводит, но около рек Большого Кинеля и Демы я нахаживал сорок с молодыми, и тогда они хотя не очень горячо, но вились надо мной и собакой; вероятно, от гнезд с яйцами вьются они горячее.
Голос у них довольно громкий и
в то же время мелодический; когда взлетают с
места, то крик их похож на звон маленького серебряного колокольчика.
Все, что я писал о избиении сих последних во время вывода детей, совершается и над травниками; от большей глупости (так нецеремонно и жестко выражаются охотники) или горячности к детям они еще смелее и ближе, с беспрестанным, часто прерывающимся, коротким, звенящим криком или писком, похожим на слоги тень, тень, подлетают к охотнику и погибают все без исключения, потому что во время своего летания около собаки или стрелка часто останавливаются неподвижно
в воздухе, вытянув ноги и трясясь на одном
месте.
Хотя все кулики и кулички без исключения бегают очень проворно, но черныш бегун самый бойкий, кроме зуйка, или перевозчика; при взлете с
места и
в продолжение быстрого своего полета он издает звонкий и приятный крик, похожий на слоги тилли, тилли.
Он не так смирен, как другие, или, может быть, так кажется оттого, что не стоит на одном
месте, а все бежит вперед, летает очень быстро, и убить его
в лет,
в угон или
в долки довольно трудно, а гораздо легче срезать его впоперек, когда он случайно налетит на охотника, ибо, повторяю, полет его быстрее полета всех других куличков, после бекаса.
Я помню года,
в которые они совсем не появлялись, и я тщетно отыскивал их на обыкновенных любимых ими
местах в целом околотке.
Он самый неутомимый бегун и, завидя приближающегося охотника, пускается так проворно бежать, что его не догонишь; вьет гнездо не
в болотах, а на берегах речек и рек, на
местах совершенно сухих и даже высоких.
Так же как и зуйки, песочники летают низко и никогда не вьются над охотником от детей, а кружатся около чего или перелетывают с
места на
место; всего чаще бегают кругом, стараясь отвесть
в сторону собаку или человека.
Когда кулички-воробьи целою стаей перелетают с
места на
место, полетом резвым, но без всякого шума, то бывает слышен слабый, короткий и хриповатый, но
в то же время необыкновенно мелодический и приятный писк.
Я счел за лучшее разделить курахтанов на две породы: болотную и полевую, ибо они между собою никогда не смешиваются и держатся совершенно
в различных
местах.
Это изменение самцов составляет их особенность, не сходную с выцветанием селезней, о чем я стану говорить
в своем
месте.
Вот все породы куликов, мне известных, кроме кроншнепов и вальдшнепов, которые займут свои почетные
места в отделах степной и лесной дичи.
Добывать их очень трудно: они почти всегда держатся
в таких
местах, где ни охотнику ходить, ни собаке отыскивать дичь не возможно; собаке приходится не только вязнуть по горло, но даже плавать.
Если случится застать болотную курицу на
месте проходимом, то она сейчас уйдет
в непроходимое; застрелить ее, как дупеля или коростеля из-под собаки, — величайшая редкость; скорее убить, увидев случайно, когда она выплывет из камыша или осоки, чтоб перебраться на другую сторону болотного озерка, прудового материка или залива, к чему иногда ее принудить посредством собаки, а самому с ружьем подстеречь на переправе.
Хотя погоныши живут и выводят детей также
в болотах, довольно топких, где особенно любят держаться
в осоке и камыше, по краям болотных луж, озерков и заливов
в верховьях прудов, но обыкновенные
места их пребывания гораздо доступнее охотнику и собаке, чем
места жительства болотных кур.
Только
в позднюю осень позволяет он собаке делать над собой стойку, вероятно оттого, что бывает необычайно жирен и утомляется от скорого и многого беганья, во всякое же другое время он, так же как болотная курица и луговой коростель, бежит, не останавливаясь, и нередко уходит
в такие
места, что собака отыскать и поднять его не может.
Водяная птица — ближайшая соседка птице болотной; выводит детей если не
в болотах, то всегда
в болотистых
местах, и потому я немедленно перехожу к ней, хотя она
в общем разряде дичи, по своему достоинству, должна бы занимать последнее
место.