Неточные совпадения
Странное дело: у кряковных и других больших уток я никогда не нахаживал более
девяти или десяти яиц (хотя гнезд их нахаживал
в десять
раз более, чем чирячьих), а у чирков находил по двенадцати, так что стенки гнезда очень высоко бывали выкладены яичками, и невольно представляется тот же вопрос, который я задавал себе, находя гнезда погоныша: как может такая небольшая птица согреть и высидеть такое большое количество яиц?
Чирки с весны парами, а потом и
в одиночку попадаются охотникам везде, где только есть вода,
в продолжение всего лета, но они особенно любят маленькие речки, озерки и лужи, часто
в самом селении находящиеся; прилетают даже к русским уткам.
В осеннее время иногда сделать очень удачный выстрел
в навернувшуюся нечаянно стаю чирят, и мне случилось один
раз убить из одного ствола моего ружья, заряженного рябчиковою дробью,
девять чирков.
Неточные совпадения
Зови меня вандалом: // Я это имя заслужил. // Людьми пустыми дорожил! // Сам бредил целый век обедом или балом! // Об детях забывал! обманывал жену! // Играл! проигрывал!
в опеку взят указом! // Танцо́вщицу держал! и не одну: // Трех
разом! // Пил мертвую! не спал ночей по
девяти! // Всё отвергал: законы! совесть! веру!
Самгин возвратился
в столовую, прилег на диван, прислушался: дождь перестал, ветер тихо гладил стекла окна, шумел город, часы пробили восемь. Час до
девяти был необычно растянут, чудовищно вместителен,
в пустоту его уложились воспоминания о всем, что пережил Самгин, и все это еще
раз напомнило ему, что он — человек своеобразный, исключительный и потому обречен на одиночество. Но эта самооценка, которой он гордился, сегодня была только воспоминанием и даже как будто ненужным сегодня.
— Украл один
раз у матери двугривенный,
девяти лет был, со стола. Взял тихонько и зажал
в руку.
В девять часов вечера последний
раз мы пили чай, затем стрелки занимались своими делами: чистили ружья, починяли одежду и обувь, исправляли седла…
После него
в комиссии остались одни враги подсудимых под председательством простенького старичка, князя С. М. Голицына, который через
девять месяцев так же мало знал дело, как
девять месяцев прежде его начала. Он хранил важно молчание, редко вступал
в разговор и при окончании допроса всякий
раз спрашивал: