Неточные совпадения
Этот род уженья бывает успешнее в водах чистых и довольно быстро текущих, особенно в
реках степных, потому что в степях более водится кобылки, чем в других
местах, и рыба привыкла к ней, часто попадающей в воду.
За неименьем другой насадки случилось мне один раз (на рыбной
реке, Деме, в Оренбургской губернии) попробовать насадить крючок кишочкой кулика, и рыба брала всякая!.. Я пробовал то же раза два в других
местах и всегда с успехом. Я ловил мелкую рыбу, потому что удил на тонкие кишочки, а на толстые, может быть, брала бы и крупная рыба.
Если вы случайно заедете или постоянно живете на такой местности, где на
реке есть мельница и пруд — спешите туда: там найдете вы самое разнообразное уженье и приволье в выборе
места, о чем я буду говорить ниже.
Выбор
мест бывает различен не только по времени года, но и по времени дня. Весною, пока вода еще несколько мутна, рыба бродит зря, как говорят охотники, и клюет везде на всех глубинах, ибо берега
рек еще не определились, не заросли по
местам густою осокой, аиром или камышом; еще не поднялись со дна водяные травы, не всплыли лопухи; береговые деревья и кусты не оделись листьями, не покрыли прозрачные воды тенью зеленого навеса, маня рыбу пищею во всякое время и прохладою в полдень.
Когда вода еще не совсем слила и не просветлела, трудно достать раков, насекомых еще никаких нет, и потому единственная насадка — черви; но как скоро
река войдет в межень и образуются тихие
места, то на них всякая нехищная рыба очень охотно станет брать на хлеб.
В
реках не запруженных, текущих вольно, собственною массою воды, обыкновенно выбирают для уженья омуты, то есть глубокие
места, где вода вдруг теряет свою быстроту, падая в яму; потом, завертывая назад около берега, она встречается с верхнею, текучею струею, борется с нею и, наконец, теряет свое стремление: из этой борьбы образуется тишина; в таких тихих омутах постоянно держится рыба.
Охотники хорошо это знают и на
реках и озерах, берега которых совершенно голы, прибегают к хитрости, устроивают искусственную зелень: срубают вершину какого-нибудь молодого дерева (если оно мало, то два и три) или целый куст тальнику, вербы, выбирают удобное для уженья
место и кладут их на воду, погрузив до половины и воткнув нижние, заостренные концы в берег.
В озерах, если берега их обросли травою и кустами, выбор
мест для ловли удочкой во многом сходен с выбором
мест в
реке.
Это уженье в полоях имеет особенную важность потому, что в знойное летнее время, кроме раннего утра и позднего вечера, и то на
местах прикормленных, трудно выудить что-нибудь порядочное и в материке пруда, и в его верховье, и в
реке, тогда как здесь добыча бывает иногда чрезвычайно изобильна и разнообразна.
1) Все озера и пруды, и большие и малые, не находящиеся близ жилья человеческого, никогда не имеют прорубей, потому что некому и не для чего их делать; не имеют также и полыней, то есть
мест незамерзших, бывающих, как известно, только на
реках больших и быстротекущих: следовательно, в таких прудах и озерах не должна бы совсем водиться рыба, особенно в изобилии; опыт показывает противное.
Когда же
реки выступят из берегов и разольются по поемным
местам, рыба также разбредется по полоям, не переставая упорно стремиться против течения воды.
Во время весенних разливов рыба заходит в самые вершины
рек, речек и ручьев; заходит в такие
места, что трудно поверить, стоя на таком
месте летом, чтобы тут ловили крупную рыбу крыленами или вятелями, ставя их сначала по течению, а потом против течения воды.
Я сейчас говорил о том, как иногда бывает трудно разводить некоторые породы рыб в такой воде, где прежде их не было; но зато сама рыба разводится непостижимым образом даже в таких
местах, куда ни ей самой, ни ее икре, кажется, попасть невозможно, как, например: в степных озерах, лежащих на большом расстоянии от
рек, следственно не заливаемых никогда полою водою, и в озерах нагорных.
Обыкновенно удят их весной и летом в
реках на перекатах, на
местах мелких, песчаных, хрящеватых, где вода течет довольно быстро и где можно увидеть их стаи, лежащие на дне.
Для нее нет особенных
мест: она держится по всей
реке, но я замечал ее в большем количестве в
местах глубоких и тихих.
Не везде, где водится обыкновенная плотва, водится и красноперка; около Москвы никто про нее и не слыхивал, да и в Оренбургской губернии, во многих
реках, прудах и озерах, изобилующих всеми породами рыб, в том числе и плотвой, нет ни одной красноперки, тогда как в других
местах она водится во множестве; клев ее совершенно отличен от клева плотицы: она не теребит, не рвет, не таскает крючка, схватив за кончик червяка; красноперка или вовсе не берет, или берет верно.
Очень редко выудишь ее в
реке; но в конце лета и в начале осени удят ее с лодки в большом количестве в полоях прудов, между травами, и особенно на чистых
местах между камышами, также и в озерах, весной заливаемых тою же
рекою; тут берет она очень хорошо на красного навозного червяка и еще лучше — на распаренную пшеницу (на
месте прикормленном); на хлеб клюет не так охотно, но к концу осени сваливается она в прудах в глубокие
места материка, особенно около кауза, плотины и вешняка, и держится до сильных морозов; здесь она берет на хлеб и маленькие кусочки свежей рыбы; обыкновенно употребляют для этого тут же пойманную плотичку или другую мелкую рыбку; уж это одно свойство совершенно отличает ее от обыкновенной плотвы.
Даже не знаю, живет ли он в больших озерах, но в проточных речных прудах размножается обильно; исключительно держится на песчаных и хрящеватых
местах, даже каменистых; в полоях головль редкость:
река, материк в пруде, вот его
место.
Для уженья, если оно производится в
реках, избираются
места тихие и глубокие, всего лучше заводи и заливы.
Любимое
место жерихов — глубокие водоемины под вешняками или спусками, где вода кипит и клубится беспрестанно, когда два или три запора подняты, что на сильных
реках делается постоянно.
Разумеется, я расспросил обо всех подробностях этой необыкновенной охоты и даже сам сходил посмотреть
места по Малому Заю, на которых он стрелял красуль, водящихся в этой
реке в большом изобилии: берега были высоки и удобны для того, чтоб за ними притаиться, а перекаты так мелки, что и небольшую рыбку нетрудно было застрелить.
На перекатах
реки, в которой водятся налимы, загораживаются язы, то есть вся ширина
реки или только та сторона, которая поглубже, перебивается нетолстыми сплошными кольями, четверти на две торчащими выше водяной поверхности, сквозь которые может свободно течь вода, но не может пройти порядочная рыба; в этой перегородке оставляются ворота или пустое
место, в которое вставляется морда [Мордою называется сплетенный из ивовых прутьев круглый мешок; задний конец его завязывается наглухо, а в переднем, имеющем вид раскрытого кошелька, устраивается горло наподобие воронки, так что рыбе войти можно свободно, а выйти нельзя.] (или нерот), крепко привязанная посредине к длинной палке: если отверстая ее сторона четыреугольная, то ее можно вставить между кольями очень плотно; если же круглая (что, по-моему, очень дурно), то дыры надобно заткнуть ветками сосны или ели, а за неименьем их — какими-нибудь прутьями.
Такие крючки ставят на ночь, насадку опускают на дно у самого берега, иногда же посредине
реки, и шнурок привязывают к колышку или к древесному сучку; но об этом я скажу в своем
месте подробнее.
Неточные совпадения
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных
местах одну и ту же
реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные
места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им
мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным
местам, к губернатору, он отправился взглянуть на
реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу, с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел пристально на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за которой следовал мальчик в военной ливрее, с узелком в руке, и, еще раз окинувши все глазами, как бы с тем, чтобы хорошо припомнить положение
места, отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка на лестнице трактирным слугою.
Иногда ночное небо в разных
местах освещалось дальним заревом от выжигаемого по лугам и
рекам сухого тростника, и темная вереница лебедей, летевших на север, вдруг освещалась серебряно-розовым светом, и тогда казалось, что красные платки летали по темному небу.
Немалая
река Днестр, и много на ней заводьев, речных густых камышей, отмелей и глубокодонных
мест; блестит речное зеркало, оглашенное звонким ячаньем лебедей, и гордый гоголь быстро несется по нем, и много куликов, краснозобых курухтанов и всяких иных птиц в тростниках и на прибрежьях. Козаки живо плыли на узких двухрульных челнах, дружно гребли веслами, осторожно минали отмели, всполашивая подымавшихся птиц, и говорили про своего атамана.
Всякое стеснение перед барином уже давно исчезло. Мужики приготавливались обедать. Одни мылись, молодые ребята купались в
реке, другие прилаживали
место для отдыха, развязывали мешочки с хлебом и оттыкали кувшинчики с квасом. Старик накрошил в чашку хлеба, размял его стеблем ложки, налил воды из брусницы, еще разрезал хлеба и, посыпав солью, стал на восток молиться.