Если сделать такую прикормку с весны, сейчас как сольет вода, покуда не выросла трава около берегов и на
дне реки, пруда или озера и не развелись водяные насекомые, следственно в самое голодное для рыбы время, то можно так привадить рыбу, что хотя она и высосет прикормку из мешка, но все станет приходить к нему, особенно если поддерживать эту привычку ежедневным бросаньем прикормки в одно и то же время; разумеется, уже в это время предпочтительно надобно и удить.
Неточные совпадения
Выбор мест бывает различен не только по времени года, но и по времени
дня. Весною, пока вода еще несколько мутна, рыба бродит зря, как говорят охотники, и клюет везде на всех глубинах, ибо берега
рек еще не определились, не заросли по местам густою осокой, аиром или камышом; еще не поднялись со
дна водяные травы, не всплыли лопухи; береговые деревья и кусты не оделись листьями, не покрыли прозрачные воды тенью зеленого навеса, маня рыбу пищею во всякое время и прохладою в полдень.
При раннем весеннем уженье, которое может иногда начинаться в исходе апреля, когда в
реках еще много воды и они бегут быстрее обыкновенного, надобно грузило прибавить, чтобы крючок опускался как можно глубже, потому что удить приходится в натяжку, то есть леса стремлением воды будет натягиваться и крючок не будет касаться
дна, а это весной необходимо.
Во всякое время года выгодны для уженья перекаты (мелкие места
реки), устья впадающих речек и ручьев, ямы, выбитые падением воды под мельничными колесами и вешняками. Перекаты — проходное место рыбы, переплывающей из одного омута в другой, скатывающейся вниз, когда вода идет на убыль, и стремящейся вверх, когда вода прибывает; перекаты всегда быстры, следовательно удить надобно со
дна и с тяжелыми грузилами. Течение воды будет тащить и шевелить насадку на крючке, и проходящая рыба станет хватать ее.
Но чем питается нехищная рыба в больших
реках, текущих всегда в берегах песчаных, на которых не растет ни одной былинки,
дно которых также песчано и чисто и где очень мало водится водяных насекомых?
Ни один, от старого до малого, не пройдет мимо
реки или пруда, не поглядев, как гуляет вольная рыбка, и долго, не шевелясь, стоит иногда пешеход-крестьянин, спешивший куда-нибудь за нужным
делом, забывает на время свою трудовую жизнь и, наклонясь над синим омутом, пристально смотрит в темную глубь, любуясь на резвые движенья рыб, особенно, когда она играет и плещется, как она, всплыв наверх, вдруг, крутым поворотом, погружается в воду, плеснув хвостом и оставя вертящийся круг на поверхности, края которого, постепенно расширяясь, не вдруг сольются с спокойною гладью воды, или как она, одним только краешком спинного пера рассекая поверхность воды — стрелою пролетит прямо в одну какую-нибудь сторону и следом за ней пробежит длинная струя, которая, разделяясь на две, представляет странную фигуру расходящегося треугольника…
Обыкновенно удят их весной и летом в
реках на перекатах, на местах мелких, песчаных, хрящеватых, где вода течет довольно быстро и где можно увидеть их стаи, лежащие на
дне.
Я не слыхивал, чтоб около Москвы попадались карпии в
реках, пойманные же в прудах часто пахнут тиной, если
дно в них тинисто.
Впоследствии времени, когда хворост перегниет, плотина осядет, на мельничном дворе накопится навоз, а
девать его некуда, потому что там пашни не унаваживают, тогда этим навозом (и даже деревенским, если пруд не слишком отдален) начнут усыпать плотину; он сообщит воде свой запах, и пеструшка не станет жить в пруде, а удалится в верх
реки; кутема же остается в нем несколько времени.
Зимой, особенно в сильные морозы, преимущественно около святок, выходят налимы из глубоких омутов, в которых держатся целый год, и идут вверх по
реке по самому
дну, приискивая жесткое, хрящеватое или даже каменистое
дно, о которое они трутся для выкидывания из себя икры и молок; таким образом, встретив перегородку, сквозь которую пролезть не могут, и отыскивая отверстие для свободного прохода, они неминуемо попадут в горло морды.
Такие крючки ставят на ночь, насадку опускают на
дно у самого берега, иногда же посредине
реки, и шнурок привязывают к колышку или к древесному сучку; но об этом я скажу в своем месте подробнее.
В
реках больших и песчаных раки бывают очень крупны, но невкусны и водятся в малом количестве; но в небольших речках, особенно в губерниях черноземных, водятся в невероятном множестве, так что даже мешают удить, особенно после линянья, когда они бывают худы и голодны: на что бы вы ни насадили ваши крючки, хотя бы на раковые шейки, едва они коснутся
дна, как раки бросятся со всех сторон, схватят клешнями и ртами свою добычу и поползут с нею в нору.
Впрочем, иногда налимы берут на середине
реки, на чистом и гладком
дне, а потому надобно ставить разными манерами.
Все молчали, глядя на реку: по черной дороге бесшумно двигалась лодка, на носу ее горел и кудряво дымился светец, черный человек осторожно шевелил веслами, а другой, с длинным шестом в руках, стоял согнувшись у борта и целился шестом в отражение огня на воде; отражение чудесно меняло формы, становясь похожим то на золотую рыбу с множеством плавников, то на глубокую, до
дна реки, красную яму, куда человек с шестом хочет прыгнуть, но не решается.
Неточные совпадения
На сорóке тащились они полтора
дни с лишком; на дороге ночевали, переправлялись через
реку, закусывали холодным пирогом и жареною бараниною, и только на третий
день утром добрались до города.
— И непременно разбогатеете, — сказал Костанжогло, не слушая хозяйки. — К вам потекут
реки,
реки золота. Не будете знать, куда
девать доходы.
Сибирь. На берегу широкой, пустынной
реки стоит город, один из административных центров России; в городе крепость, в крепости острог. В остроге уже девять месяцев заключен ссыльнокаторжный второго разряда, Родион Раскольников. Со
дня преступления его прошло почти полтора года.
Говорят вон, в Севастополе, сейчас после Альмы, [После поражения русской армии в сражении на
реке Альме 8 сентября 1854 г. во время Крымской войны (1853–1856).] умные-то люди уж как боялись, что вот-вот атакует неприятель открытою силой и сразу возьмет Севастополь; а как увидели, что неприятель правильную осаду предпочел и первую параллель открывает, так куды, говорят, обрадовались и успокоились умные-то люди-с: по крайности на два месяца, значит,
дело затянулось, потому когда-то правильной-то осадой возьмут!
Услыша пастуха, Ручей журчит сердито: // «
Река несытая! что, если б
дно твоё // Так было, как моё // Для всех и ясно, и открыто, // И всякий видел бы на тенистом сем
дне // Все жертвы, кои ты столь алчно поглотила?