Сидя тихо и смирно с удочкой на берегу озера или речного залива, проросшего травами, а иногда притаясь в лодке
в густых камышах пруда, я имел случай нередко, хотя поверхностно, наблюдать любопытную картину рыбьего боя: [Процесс метанья, или боя, икры даже этих трех пород, сейчас мною названных, наблюдать очень трудно, потому что он происходит по большей части в травах или камышах, а главное потому, что рыба боится приближения человека.
Хотя трудно с этим согласиться, но положим, что такая уверенность справедлива, да для рыбы эта отрава очень вредна: та, которая наглоталась кукольванца много, умирает скоро, всплывает наверх, бывает собрана и съедена; но несравненно большая часть окормленной рыбы в беспамятстве забивается под берега, под коряги и камни, под кусты и корни дерев,
в густые камыши и травы, растущие иногда на глубоких местах — и умирает там, непримеченная самими отравителями, следовательно пропадает совершенно даром и гниением портит воду и воздух.
Неточные совпадения
Выбор мест бывает различен не только по времени года, но и по времени дня. Весною, пока вода еще несколько мутна, рыба бродит зря, как говорят охотники, и клюет везде на всех глубинах, ибо берега рек еще не определились, не заросли по местам
густою осокой, аиром или камышом; еще не поднялись со дна водяные травы, не всплыли лопухи; береговые деревья и кусты не оделись листьями, не покрыли прозрачные воды тенью зеленого навеса, маня рыбу пищею во всякое время и прохладою
в полдень.
Прикормкою называются бросаемые
в воду хлеб, хлебные зерна, квасная
гуща, червячки и вообще все то, что ест рыба.
Делаются хлебные прикормки с конопляным маслом, с сыром; пришивают к мешку, завернувши
в тряпочку, маленькие кусочки бобровой струи (даже привязывают их к крючкам): все это я пробовал, но никакой особенной пользы не видел; хлебом же или квасною
гущею с конопляным маслом, по моему замечанию, скорее можно отвадить рыбу; я два раз испытал это очевидно на карасях.
Должно всегда помнить, что леса, особенно не толстая, только потому выдерживает тяжесть большой рыбы, что она плавает
в воде, что вода гораздо
гуще воздуха, следовательно лучше поддерживает рыбу, и что гибкий конец удилища служит, так сказать, продолжением лесы.
Иногда можно закидывать удочку, спрятавшись за крутыми берегами,
густыми деревьями или кустами, не пропуская сквозь них удилища:
в таком случае леса должна быть подлиннее.
Уженье около полдён, о котором я обещал сказать особо,
в жаркие летние дни производится
в таких местах, где
густая тень покрывает воду, как-то: под мостами, плотами, нависшим берегом, толстыми пнями и корягами, нередко торчащими
в воде, под
густым навесом трав, расстилающихся иногда над значительною глубиною.
Летом
в жаркий день, часов с девяти утра, вся порядочная рыба уйдет из материка и чистых мест разлива
в полои, проросшие разными травами и зеленым
густым лесом камыша, над которым возвышается уже палочник своими пуховыми темно-коричневыми султанами.
Некоторые рыбаки утверждают, что не самцы гоняются за самками, а напротив: самки за самцами, и всегда бывают гораздо
в большем числе, чем самцы, что первые трутся около последних, загоняют их на мель, на
густую траву, и, когда самец, обернувшись кверху брюшком, начнет изливать молоки, — самки прямо
в эту оплодотворяющую жидкость выпускают свою икру.
В последний раз мне случилось видеть такой мор
в 1841 году: я жил это лето
в подмосковном селе Ильинском; от него верстах
в трех есть довольно большой, глубокий пруд и мельница при деревне Оборвихе на речке Сомынке; всякой рыбы много водилось
в этом пруду, потому что
в нем нельзя было ловить неводом и даже бреднем по множеству подводных каршей, коряг и
густой травы.
Ерш имеет необыкновенно большие навыкате, темно-синие глаза; от самой головы, как я уже сказал, идет у него жесткий гребень, почти
в вершок вышиною; он оканчивается, не доходя пальца на два до хвоста, но и это место занято у него другим небольшим гребешком, уже мягким, похожим на обыкновенное плавательное рыбье перо; ерш колется, как окунь, если взять его неосторожно; он весь пестрый, кроме брюшка, но пестрины какого-то темноватого, неопределенного цвета; он весь блестит зеленовато-золотистым лоском, особенно щеки; кожа его покрыта
густою слизью
в таком изобилии, что ерш превосходит
в этом отношении линя и налима; хвост и верхние перья пестроваты, нижние перья беловато-серые.
Между тем вдруг головль сделал отчаянный прыжок и выскочил на
густую осоку, которая свесилась с берега и была поднята подтопившею его водою: стоило только осторожно взять головля рукой или накрыть его сачком и вытащить на берег таском; но я, столь благоразумный, терпеливый, можно сказать искусный рыбак, соблазнился тем, что рыба лежит почти на берегу, что надобно протащить ее всего какую-нибудь четверть аршина до безопасного места, схватил за лесу рукою и только натянул ее — головль взметнулся, как бешеный, леса порвалась, и он перевалился
в воду…
Уженье линей на мелких местах, посреди
густых водяных трав, что случается очень часто, требует особенной ловкости и уменья: запутавшись, завертевши лесу за траву, линь вдруг останавливается неподвижно; разумеется, тащить не должно; но если рыбак, ожидая времени, когда линь придет
в движение, опустит удилище и будет держать лесу слишком наслаби, то иногда линь с такою быстротою бросается
в сторону, что вытянет лесу
в прямую линию и сейчас ее порвет (разумеется, линь большой); а потому советую удить
в травах на лесы самые толстые, крепкие и употреблять удилища не слишком гибкие.
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной, я сказал. // Я б мог сказать: в Одессе грязной — // И тут бы, право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, //
В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
Неточные совпадения
В вечернем воздухе, // Как колокол серебряный, //
Гудел громовый бас…
Но вот
в стороне блеснула еще светлая точка, потом ее закрыл
густой дым, и через мгновение из клубов его вынырнул огненный язык; потом язык опять исчез, опять вынырнул — и взял силу.
И вот
в то самое время, когда совершилась эта бессознательная кровавая драма, вдали, по дороге, вдруг поднялось
густое облако пыли.
На улице царили голодные псы, но и те не лаяли, а
в величайшем порядке предавались изнеженности и распущенности нравов;
густой мрак окутывал улицы и дома; и только
в одной из комнат градоначальнической квартиры мерцал далеко за полночь зловещий свет.
Хотя оно было еще не близко, но воздух
в городе заколебался, колокола сами собой
загудели, деревья взъерошились, животные обезумели и метались по полю, не находя дороги
в город.