Неточные совпадения
Толстый крючок неудобен, потому что мелкая насадка (небольшой червь, кобылка, маленькая
рыба и проч.) теряет на нем свой натуральный
вид и сейчас умирает, и особенно потому, что крючок тонкий скорее пронзит губу.
Таким образом, червяк, нигде по бокам не прорванный, будет довольно долго жив и сохранит свой натуральный
вид: и то и другое очень важно для приманки
рыбы.
Клещенки, или клешни, у крупных раков отрывают у самого туловища, во всю их длину, не повредив нигде ни маленького кончика, очищают от старой кожи и так же осторожно насаживают с верхнего узкого конца на крючок, который прячется в самой клешне при ее раздвоении: она расправляется на поводке и имеет
вид вытянутой длинной женской перчатки. На нее очень жадно берет
рыба средней величины и даже крупная.
Например, нужны: ловкость в руках и искусство сохранять натуральный
вид червяка, рака и насекомых, насаживаемых на крючок; острое зрение для наблюдения за движениями наплавка, иногда едва приметными и вовсе непонятными для непосвященного в таинство уженья; нужно неразвлекаемое внимание, ибо клев
рыбы, смотря по временам года и по насадке, бесконечно разнообразен; нужны сметливость и догадка…
Рыба имеет тонкий слух и острое зрение, особенно форель, но, кажется,
рыба вообще больше боится стука, чем
вида человека или животного, по крайней мере скоро к ним привыкает; но к звуку она чувствительна до невероятности; звуком можно ее оглушить до беспамятства, чему служит доказательством всем известное глушение
рыбы ударами дубинки по тонкому осеннему льду.
Ерш в этом
виде, быстро выхваченный из воды, не покажется даже
рыбой, а чем-то круглым и мохнатым; даже на подъеме он покажется тяжелее, чем другие рыбки равной с ним величины.
В водах, где водится большая
рыба и где рыбак ее особенно имеет в
виду, плотва нестерпимо надоедает: от ее дерганья и тасканья нет никакой защиты; одно спасенье — огромные куски хлеба; самый крупный земляной червь; непрерванный сальник и линючий рак, в целости насаженный на крючок.
Эта
рыба по преимуществу хищная: длинный брусковатый стан, широкие хвостовые перья для быстрых движений, вытянутый вперед рот, нисходящий от глаз в
виде ткацкого челнока, огромная пасть, усеянная внизу и вверху сплошными острыми, скрестившимися зубами, [Щука меняет зубы ежегодно в мае месяце.
На перекатах реки, в которой водятся налимы, загораживаются язы, то есть вся ширина реки или только та сторона, которая поглубже, перебивается нетолстыми сплошными кольями, четверти на две торчащими выше водяной поверхности, сквозь которые может свободно течь вода, но не может пройти порядочная
рыба; в этой перегородке оставляются ворота или пустое место, в которое вставляется морда [Мордою называется сплетенный из ивовых прутьев круглый мешок; задний конец его завязывается наглухо, а в переднем, имеющем
вид раскрытого кошелька, устраивается горло наподобие воронки, так что
рыбе войти можно свободно, а выйти нельзя.] (или нерот), крепко привязанная посредине к длинной палке: если отверстая ее сторона четыреугольная, то ее можно вставить между кольями очень плотно; если же круглая (что, по-моему, очень дурно), то дыры надобно заткнуть ветками сосны или ели, а за неименьем их — какими-нибудь прутьями.
Коли хотите, я освоился с своею скромною долей, то есть склонил голову перед судьбой, но все-таки чувствовал, что место мое не здесь, не на этой маленькой тесной арене, где я имел
вид рыбы, выброшенной бурею из воды.
Неточные совпадения
Водились за ним, правда, некоторые слабости: он, например, сватался за всех богатых невест в губернии и, получив отказ от руки и от дому, с сокрушенным сердцем доверял свое горе всем друзьям и знакомым, а родителям невест продолжал посылать в подарок кислые персики и другие сырые произведения своего сада; любил повторять один и тот же анекдот, который, несмотря на уважение г-на Полутыкина к его достоинствам, решительно никогда никого не смешил; хвалил сочинение Акима Нахимова и повесть Пинну;заикался; называл свою собаку Астрономом; вместо однакоговорил одначеи завел у себя в доме французскую кухню, тайна которой, по понятиям его повара, состояла в полном изменении естественного вкуса каждого кушанья: мясо у этого искусника отзывалось
рыбой,
рыба — грибами, макароны — порохом; зато ни одна морковка не попадала в суп, не приняв
вида ромба или трапеции.
Нужно ли рассказывать читателю, как посадили сановника на первом месте между штатским генералом и губернским предводителем, человеком с свободным и достойным выражением лица, совершенно соответствовавшим его накрахмаленной манишке, необъятному жилету и круглой табакерке с французским табаком, — как хозяин хлопотал, бегал, суетился, потчевал гостей, мимоходом улыбался спине сановника и, стоя в углу, как школьник, наскоро перехватывал тарелочку супу или кусочек говядины, — как дворецкий подал
рыбу в полтора аршина длины и с букетом во рту, — как слуги, в ливреях, суровые на
вид, угрюмо приставали к каждому дворянину то с малагой, то с дрей-мадерой и как почти все дворяне, особенно пожилые, словно нехотя покоряясь чувству долга, выпивали рюмку за рюмкой, — как, наконец, захлопали бутылки шампанского и начали провозглашаться заздравные тосты: все это, вероятно, слишком известно читателю.
— Ну, — промолвил я, — видал ты, Кузьма,
виды на своем веку! Что ж ты теперь в рыболовах делаешь, коль у вас
рыбы нету?
А это — была не
рыба, как мне показалось сначала, а какая-то тесьма,
видом похожая на вязигу.
В лавочках, у открытых дверей, расположены припасы напоказ:
рыбы разных сортов и
видов — вяленая, соленая, сушеная, свежая, одна в
виде сабли, так и называется саблей, другая с раздвоенной головой, там круглая, здесь плоская, далее раки, шримсы, морские плоды.