Неточные совпадения
Сначала, верстах в десяти от Парашина, мы
проехали через какую-то вновь селившуюся русскую деревню, а потом тридцать верст не было никакого селения и
дорога шла
по ровному редколесью; кругом виднелись прекрасные рощи, потом стали попадаться небольшие пригорки, а с правой стороны потянулась непрерывная цепь высоких и скалистых гор, иногда покрытых лесом, а иногда совершенно голых.
Отец мой утверждал, что трудно
проехать по тем местам, которые были залиты весеннею водою, что грязно, топко и что в долочках или размыло
дорогу, или нанесло на нее илу; но мне все такие препятствия казались совершенно не стоящими внимания.
На другой день к обеду действительно все сборы были кончены, возок и кибитка уложены, дожидались только отцова отпуска. Его принесли часу в третьем. Мы должны были
проехать несколько станций
по большой Казанской
дороге, а потому нам привели почтовых лошадей, и вечером мы выехали.
Тут мне объяснили, что,
проехав две с половиной станции, мы своротили с большой
дороги и едем теперь уже не на тройке почтовых лошадей в ряд, а тащимся гусем
по проселку на обывательских подводах.
Днем еще согревало солнце, имевшее достаточно тепла, и те, кто мирно
проезжал по дорогам, думали: какая теплынь, совсем лето! — а с вечера начиналось мучение, не известное ни тем, кто, проехав сколько надо, добрался до теплого жилья, ни зверю, защищенному природой.
Проехав по дороге, с обеих сторон которой звучал от костров французский говор, Долохов повернул во двор господского дома. Проехав в ворота, он слез с лошади и подошел к большому, пылавшему костру, вокруг которого, громко разговаривая, сидело несколько человек. В котелке с краю варилось что-то, и солдат в колпаке и синей шинели, стоя на коленях, ярко освещенный огнем, мешал в нем шомполом.
Неточные совпадения
Подложили цепи под колеса вместо тормозов, чтоб они не раскатывались, взяли лошадей под уздцы и начали спускаться; направо был утес, налево пропасть такая, что целая деревушка осетин, живущих на дне ее, казалась гнездом ласточки; я содрогнулся, подумав, что часто здесь, в глухую ночь,
по этой
дороге, где две повозки не могут разъехаться, какой-нибудь курьер раз десять в год
проезжает, не вылезая из своего тряского экипажа.
— Вот и Крестовая! — сказал мне штабс-капитан, когда мы съехали в Чертову долину, указывая на холм, покрытый пеленою снега; на его вершине чернелся каменный крест, и мимо его вела едва-едва заметная
дорога,
по которой
проезжают только тогда, когда боковая завалена снегом; наши извозчики объявили, что обвалов еще не было, и, сберегая лошадей, повезли нас кругом.
Уж много карет
проехало по этой
дороге, — а той все нет.
Она не выглянула больше. Звук рессор перестал быть слышен, чуть слышны стали бубенчики. Лай собак показал, что карета
проехала и деревню, — и остались вокруг пустые поля, деревня впереди и он сам, одинокий и чужой всему, одиноко идущий
по заброшенной большой
дороге.
Правда, иногда (особенно в дождливое время) не слишком весело скитаться
по проселочным
дорогам, брать «целиком», останавливать всякого встречного мужика вопросом: «Эй, любезный! как бы нам
проехать в Мордовку?», а в Мордовке выпытывать у тупоумной бабы (работники-то все в поле): далеко ли до постоялых двориков на большой
дороге, и как до них добраться, и,
проехав верст десять, вместо постоялых двориков, очутиться в помещичьем, сильно разоренном сельце Худобубнове, к крайнему изумлению целого стада свиней, погруженных
по уши в темно-бурую грязь на самой середине улицы и нисколько не ожидавших, что их обеспокоят.