Неточные совпадения
Я иногда лежал в забытьи, в каком-то среднем состоянии между сном и обмороком; пульс почти
переставал биться, дыханье было так слабо, что прикладывали зеркало к губам моим, чтоб узнать, жив ли я; но я помню многое, что делали со мной в то время и что
говорили около меня, предполагая, что я уже ничего не вижу, не слышу и не понимаю, — что я умираю.
«Матушка Софья Николавна, — не один раз
говорила, как я сам слышал, преданная ей душою дальняя родственница Чепрунова, —
перестань ты мучить свое дитя; ведь уж и доктора и священник сказали тебе, что он не жилец.
Ведь ты только мешаешь ей и тревожишь ее, а пособить не можешь…» Но с гневом встречала такие речи моя мать и отвечала, что покуда искра жизни тлеется во мне, она не
перестанет делать все что может для моего спасенья, — и снова клала меня, бесчувственного, в крепительную ванну, вливала в рот рейнвейну или бульону, целые часы растирала мне грудь и спину голыми руками, а если и это не помогало, то наполняла легкие мои своим дыханьем — и я, после глубокого вздоха, начинал дышать сильнее, как будто просыпался к жизни, получал сознание, начинал принимать пищу и
говорить, и даже поправлялся на некоторое время.
Я наконец
перестал плакать, но ожесточился духом и
говорил, что я не виноват; что если они сделали это нарочно, то все равно, и что их надобно за то наказать, разжаловать в солдаты и послать на войну, и что они должны просить у меня прощенья.
Я решился попросить, чтоб он не
говорил более об этом, и добрый Евсеич наконец
перестал поминать про алмантаевское приключение.
Я огорчился, потому что мне очень было приятно иметь собственность, и я с тех пор
перестал уже
говорить с наслаждением при всяком удобном случае: «Моя Сергеевка».
Мать в самом деле была большая охотница до яблок и ела их так много, что хозяйка, наконец,
перестала потчевать,
говоря: «Ты этак, пожалуй, обедать не станешь».
Только крестьяне-то воду из колодцев брать
перестали;
говорят, что непригоже».
Что касается до вредного влияния чурасовской лакейской и девичьей, то мать могла быть на этот счет совершенно спокойна: все как будто сговорились избегать нас и ничего при нас не
говорить. Даже Иванушка-буфетчик
перестал при нас подходить к Евсеичу и болтать с ним, как бывало прежде, и Евсеич, добродушно смеясь, однажды сказал мне: «Вот так-то лучше! Стали нас побаиваться!»
Так не
переставая говорили об Алексее Александровиче, осуждая его и смеясь над ним, между тем как он, заступив дорогу пойманному им члену Государственного Совета и ни на минуту не прекращая своего изложения, чтобы не упустить его, по пунктам излагал ему финансовый проект.
Базаров
перестал говорить с Аркадием об Одинцовой, перестал даже бранить ее «аристократические замашки»; правда, Катю он хвалил по-прежнему и только советовал умерять в ней сентиментальные наклонности, но похвалы его были торопливы, советы сухи, и вообще он с Аркадием беседовал гораздо меньше прежнего… он как будто избегал, как будто стыдился его…
Сковородников, сидевший против Вольфа и всё время собиравший толстыми пальцами бороду и усы в рот, тотчас же, как только Бе
перестал говорить, перестал жевать свою бороду и громким, скрипучим голосом сказал, что, несмотря на то, что председатель акционерного общества большой мерзавец, он бы стоял за кассирование приговора, если бы были законные основания, но так как таковых нет, он присоединяется к мнению Ивана Семеновича (Бе), сказал он, радуясь той шпильке, которую он этим подпустил Вольфу.
«Меланхолихой» звали какую-то бабу в городской слободе, которая простыми средствами лечила «людей» и снимала недуги как рукой. Бывало, после ее леченья, иного скоробит на весь век в три погибели, или другой
перестанет говорить своим голосом, а только кряхтит потом всю жизнь; кто-нибудь воротится от нее без глаз или без челюсти — а все же боль проходила, и мужик или баба работали опять.
Неточные совпадения
— То есть не совсем о бугорках. Притом она ничего бы и не поняла. Но я про то
говорю: если убедить человека логически, что, в сущности, ему не о чем плакать, то он и
перестанет плакать. Это ясно. А ваше убеждение, что не
перестанет?
— А я думал, вы опять закричите: «Ах, не
говорите,
перестаньте!» — засмеялся Раскольников, но как-то с натугой.
— Да что я сделал такое!
Перестанете ли вы
говорить вашими вздорными загадками! Или вы, может, выпивши?
«Соседка,
перестань срамиться», // Ей шавка
говорит: «тебе ль с Слоном возиться?
— Нет, я уж
перестала читать: темно становится. Я ждала вас! — мягко, дружески, доверчиво
говорила она.