У нас в доме была огромная зала, из которой две
двери вели в две небольшие горницы, довольно темные, потому что окна из них выходили в длинные сени, служившие коридором; в одной из них помещался буфет, а другая была заперта; она некогда служила рабочим кабинетом покойному отцу моей матери; там были собраны все его вещи: письменный стол, кресло, шкаф с книгами и проч.
Неточные совпадения
Нянька проворно оправила наше платье и волосы, взяла обоих нас за руки и
повела в лакейскую;
двери были растворены настежь, в сенях уже стояли бабушка, тетушка и двоюродные сестрицы.
Я уже видел свое торжество: вот растворяются
двери, входят отец и мать, дяди, гости; начинают хвалить меня за мою твердость, признают себя виноватыми, говорят, что хотели испытать меня, одевают в новое платье и
ведут обедать…
Она громко засмеялась, взяла за руку мою мать и
повела в гостиную; в
дверях стояло много гостей, и тут начались рекомендации, обниманья и целованья.
Прежде всего, он перевел нас из столовой в кабинет, затворил
дверь и
велел Параше запереться изнутри, а сам побежал в кухню, отыскал какого-то поваренка из багровских,
велел сварить для нас суп и зажарить на сковороде битого мяса.
В
дверях залы встретил гостей мой отец; после многих взаимных поклонов, рекомендаций и обниманий он
повел их в гостиную.
Призадумался честной купец и, подумав мало ли, много ли времени, говорит ей таковые слова: «Хорошо, дочь моя милая, хорошая и пригожая, достану я тебе таковой хрустальный тувалет; а и есть он у дочери короля персидского, молодой королевишны, красоты несказанной, неописанной и негаданной: и схоронен тот тувалет в терему каменном, высокиим, и стоит он на горе каменной, вышина той горы в триста сажен, за семью
дверьми железными, за семью замками немецкими, и
ведут к тому терему ступеней три тысячи, и на каждой ступени стоит по воину персидскому и день и ночь, с саблею наголо булатного, и ключи от тех
дверей железныих носит королевишна на поясе.
Милка, которая, как я после узнал, с самого того дня, в который занемогла maman, не переставала жалобно выть, весело бросилась к отцу — прыгала на него, взвизгивала, лизала его руки; но он оттолкнул ее и прошел в гостиную, оттуда в диванную, из которой
дверь вела прямо в спальню.
С террасы стеклянная
дверь вела в гостиную; а в гостиной вот что представлялось любопытному взору наблюдателя: по углам изразцовые печи, кисленькое фортепьяно направо, заваленное рукописными нотами, диван, обитый полинялым голубым штофом с беловатыми разводами, круглый стол, две горки с фарфоровыми и бисерными игрушками екатерининского времени, на стене известный портрет белокурой девицы с голубком на груди и закатившимися глазами, на столе ваза с свежими розами…
Жандарм светил нам, мы сошли с лестницы, прошли несколько шагов двором, взошли небольшой дверью в длинный коридор, освещенный одним фонарем; по обеим сторонам были небольшие двери, одну из них отворил дежурный офицер;
дверь вела в крошечную кордегардию, за которой была небольшая комнатка, сырая, холодная и с запахом подвала.
Комната, которая до сих пор называется детскою. Одна из
дверей ведет в комнату Ани. Рассвет, скоро взойдет солнце. Уже май, цветут вишневые деревья, но в саду холодно, утренник. Окна в комнате закрыты.
Неточные совпадения
Я подошел к окну и посмотрел в щель ставня: бледный, он лежал на полу, держа в правой руке пистолет; окровавленная шашка лежала возле него. Выразительные глаза его страшно вращались кругом; порою он вздрагивал и хватал себя за голову, как будто неясно припоминая вчерашнее. Я не прочел большой решимости в этом беспокойном взгляде и сказал майору, что напрасно он не
велит выломать
дверь и броситься туда казакам, потому что лучше это сделать теперь, нежели после, когда он совсем опомнится.
Сакля была прилеплена одним боком к скале; три скользкие, мокрые ступени
вели к ее
двери.
Велев есаулу завести с ним разговор и поставив у
дверей трех казаков, готовых ее выбить и броситься мне на помощь при данном знаке, я обошел хату и приблизился к роковому окну. Сердце мое сильно билось.
— Сюрпризик-с, вот тут, за
дверью у меня сидит, хе-хе-хе! (Он указал пальцем на запертую
дверь в перегородке, которая
вела в казенную квартиру его.) — Я и на замок припер, чтобы не убежал.
— Не войду, некогда! — заторопился он, когда отворили
дверь, — спит во всю ивановскую, отлично, спокойно, и дай бог, чтобы часов десять проспал. У него Настасья;
велел не выходить до меня. Теперь притащу Зосимова, он вам отрапортует, а затем и вы на боковую; изморились, я вижу, донельзя.