Мы с Евсеичем стояли на самом высоком берегу Бугуруслана, откуда далеко
было видно и вверх и вниз, и смотрели на эту торопливую и суматошную ловлю рыбы, сопровождаемую криком деревенских баб, мальчишек и девчонок; последние употребляли для ловли рыбы связанные юбки и решета, даже хватали добычу руками, вытаскивая иногда порядочных плотиц и язиков из-под коряг и из рачьих нор, куда во всякое время особенно любят забиваться некрупные налимы, которые также попадались.
Неточные совпадения
Господское гумно стояло, как город, построенный из хлебных кладей, даже в крестьянских гумнах
видно было много прошлогодних копен.
Накануне вечером, когда я уже спал, отец мой виделся с теми стариками, которых он приказал прислать к себе;
видно, они ничего особенно дурного об Мироныче не сказали, потому что отец
был с ним ласковее вчерашнего и даже похвалил его за усердие.
Противоположный берег представлял лесистую возвышенность, спускавшуюся к воде пологим скатом; налево озеро оканчивалось очень близко узким рукавом, посредством которого весною, в полую воду, заливалась в него река Белая; направо за изгибом не
видно было конца озера, по которому, в полуверсте от нашей усадьбы,
была поселена очень большая мещеряцкая деревня, о которой я уже говорил, называвшаяся по озеру также Киишки.
Ровно заслон!» Но,
видно, я
был настоящий рыбак по природе, потому что и тогда говорил Евсеичу: «Вот если б на удочку вытащить такого леща!» Мне даже как-то стало невесело, что поймали такое множество крупной рыбы, которая могла бы клевать у нас; мне
было жалко, что так опустошили озеро, и я печально говорил Евсеичу, что теперь уж не
будет такого клеву, как прежде; но он успокоил меня, уверив, что в озере такая тьма-тьмущая рыбы, что озеро так велико, и тянули неводом так далеко от наших мостков, что клев
будет не хуже прежнего.
Правда, недалеко от дому протекала очень рыбная и довольно сильная река Уршак, на которой пониже деревни находилась большая мельница с широким прудом, но и река мне не понравилась, во-первых, потому, что вся от берегов проросла камышами, так что и воды
было не
видно, а во-вторых, потому, что вода в ней
была горька и не только люди ее не употребляли, но даже и скот
пил неохотно.
Матери и отцу моему,
видно, нравилось такое чтение, потому что они заставляли меня декламировать при гостях, которых собиралось у нас в доме гораздо менее, чем в прошедшую зиму: дяди мои
были в полку, а некоторые из самых коротких знакомых куда-то разъехались.
Видно, отец еще не приходил: постель его не
была измята.
На следующий,
видно,
было еще хуже нашей маменьке, потому что нас и здороваться к ней не водили.
Видно, мать почувствовала, что ее слишком волнует свиданье с нами, потому что вдруг и торопливо сказала: «Подите к братцу: его скоро
будут крестить».
Я ей говорю о том, как бы ее пристроить, выдать замуж, а она и слушать не хочет; только и говорит: «Как угодно богу, так и
будет…» А отец со вздохом отвечал: «Да, уж совсем не та матушка!
видно, ей недолго жить на свете».
Видно, небольшие
были требования на удобства в жизни.
Видно, за ужином
было шумно и весело, потому что часто долетал до меня через столовую громкий говор и смех гостей.
Видно было, что она полюбила мою мать, потому что все обнимала ее и говорила с ней очень ласково и даже потихоньку.
В каждой комнате, чуть ли не в каждом окне,
были у меня замечены особенные предметы или места, по которым я производил мои наблюдения: из новой горницы, то
есть из нашей спальни, с одной стороны виднелась Челяевская гора, оголявшая постепенно свой крутой и круглый взлобок, с другой — часть реки давно растаявшего Бугуруслана с противоположным берегом; из гостиной чернелись проталины на Кудринской горе, особенно около круглого родникового озера, в котором мочили конопли; из залы стекленелась лужа воды, подтоплявшая грачовую рощу; из бабушкиной и тетушкиной горницы
видно было гумно на высокой горе и множество сурчин по ней, которые с каждым днем освобождались от снега.
Мне самому
было очень досадно; я поспешил одеться, заглянул к сестрице и братцу, перецеловал их и побежал в тетушкину комнату, из которой
видно было солнце, и, хотя оно уже стояло высоко, принялся смотреть на него сквозь мои кулаки.
Подойдя близко к канаве, они остановились, что-то говорили, махали руками, и
видно было, что Василий указывал в другую сторону.
Дом
был по-тогдашнему прекрасный, хорошо убран и увешан картинами, до которых покойный Михайла Максимыч, как
видно,
был большой охотник.
Видно было, что Прасковью Ивановну сильно взволновало и огорчило это известие.
Подивилася она такому чуду чудному, диву дивному, порадовалась своему цветочку аленькому, заветному и пошла назад в палаты свои дворцовые; и в одной из них стоит стол накрыт, и только она подумала: «
Видно, зверь лесной, чудо морское на меня не гневается, и
будет он ко мне господин милостивый», — как на белой мраморной стене появилися словеса огненные: «Не господин я твой, а послушный раб.
Наконец Манилов поднял трубку с чубуком и поглядел снизу ему в лицо, стараясь высмотреть, не видно ли какой усмешки на губах его, не пошутил ли он; но ничего не
было видно такого, напротив, лицо даже казалось степеннее обыкновенного; потом подумал, не спятил ли гость как-нибудь невзначай с ума, и со страхом посмотрел на него пристально; но глаза гостя были совершенно ясны, не было в них дикого, беспокойного огня, какой бегает в глазах сумасшедшего человека, все было прилично и в порядке.
Налево от двери стояли ширмы, за ширмами — кровать, столик, шкафчик, уставленный лекарствами, и большое кресло, на котором дремал доктор; подле кровати стояла молодая, очень белокурая, замечательной красоты девушка, в белом утреннем капоте, и, немного засучив рукава, прикладывала лед к голове maman, которую не
было видно в эту минуту.
Неточные совпадения
«Скучаешь,
видно, дяденька?» // — Нет, тут статья особая, // Не скука тут — война! // И сам, и люди вечером // Уйдут, а к Федосеичу // В каморку враг: поборемся! // Борюсь я десять лет. // Как
выпьешь рюмку лишнюю, // Махорки как накуришься, // Как эта печь накалится // Да свечка нагорит — // Так тут устой… — // Я вспомнила // Про богатырство дедово: // «Ты, дядюшка, — сказала я, — // Должно
быть, богатырь».
Скотинин. Это и
видно. Вить и давеча
был я тот же Скотинин, а ты сердился.
—
Видно, как-никак, а
быть мне у бригадира в полюбовницах! — говорила она, обливаясь слезами.
Видно было, как внутри метался и бегал человек, как он рвал на себе рубашку, царапал ногтями грудь, как он вдруг останавливался и весь вытягивался, словно вдыхал.
К вечеру разлив
был до того велик, что не
видно было пределов его, а вода между тем все еще прибывала и прибывала.