«Детские годы Багрова-внука» (Аксаков С. Т., 1856) по всей классике
На другой день поутру, хорошенько выспавшись под одним пологом с милой моей сестрицей, мы встали бодры и веселы. Мать с удовольствием заметила, что следы вчерашних уязвлений, нанесенных мне злыми комарами, почти прошли; с вечера натерли мне лицо, шею и руки каким-то составом; опухоль опала, краснота и жар уменьшились. Сестрицу же комары мало искусали, потому что она рано улеглась под наш полог.
Я очень скоро пристрастился к травле ястребочком, как говорил Евсеич, и в тот счастливый день, в который получал с утра позволенье ехать на охоту, с живейшим нетерпеньем ожидал назначенного времени, то есть часов двух пополудни, когда Филипп или Мазан, выспавшись после раннего обеда, явится с бодрым и голодным ястребом на руке, с собственной своей собакой на веревочке (потому что у обоих собаки гонялись за перепелками) и скажет: «Пора, сударь, на охоту».
Легли опять спать генералы, да не спится им натощак. То беспокоит их мысль, кто за них будет пенсию получать, то припоминаются виденные днем плоды, рыбы, рябчики, тетерева, зайцы.
При малейшем шорохе огромного, крытого зелёным муаром стёганого одеяла, под которым ей так плохо спалось на брачном ложе, она замирала, словно раздавался удар колокола.
Ведь на прохладной глинобитной крыше очень хорошо спится в ночную пору, когда уйдёт дневной зной.
При малейшем шорохе огромного, крытого зелёным муаром стёганого одеяла, под которым ей так плохо спалось на брачном ложе, она замирала, словно раздавался удар колокола.
– Не стоит, капитан! – воскликнул он. – Сидите у камина и ждите моего возвращения. В непродырявленной шкуре лучше спится.