Александра Ивановна беспрестанно улыбалась и наконец тихо промолвила: «Экой ты дитя!» Я был смущен такими словами и как будто охладел в конце моих рассказов.
Он всплеснул руками, тихо промолвил: «В Покров», — побледнел, весь задрожал и конечно бы упал, если б Кальпинский не подхватил его и не посадил на стул.
И, медленно повернувшись, направилась она в свой кабинет. Приживалки робко переглянулись и пошли было за ней, но она остановилась, холодно посмотрела на них, промолвила: «Зачем это? ведь я вас не зову», и ушла.